«Как странно, она давно так не кидалась на меня и не спорила со мной, а сейчас она ведет себя как раньше, когда мы были ещё в браке... Что с ней? В день, когда я впервые увидел Гену, мы точно так же стояли и говорили про Вику, но она не спорила, она молча ушла... не найдя слов. Тут что-то не так».
Он удивленно спросил:
– И это всё? Так быстро успокоилась? С тобой явно что-то не то, ты не в порядке. У тебя что-то случилось? На работе какие-то проблемы? В иституте?
Эля сказала тихо, её голос дрожал:
– Нет. Всё в порядке. Всё как обычно. Ничего не случилось.
Он подошёл поближе и повернул её лицо к себе, увидел, что на глазах у неё слёзы и ещё больше удивился.
– Врёшь.Ты что из-за Вики плачешь? Серьёзно?
Эля смотрела ему в глаза, и её слеза невольно потекла по щеке.
– Нет не из-за Вики, не важно. Я не могу сказать, почему я плачу.
Семён инстинктивно обнял её одной рукой, а другой погладил по голове, прижимая к себе, стараясь успокоить её так, как он это всегда делал раньше, и сказал:
– Жаль, что ты не можешь мне сказать. Может, я смог бы тебе чем-то помочь.
От его объятий Эле стало ещё больнее, она почувствовала, как у неё потянуло внизу живота и глаза наполнились новыми слезами.
– Ты уже и так сделал достаточно. Больше ты мне ничем не поможешь.
Семён увидел, что она не успокаивается и сказал:
– Я ничего не понял из твоих слов. Что ещё я не так сделал? Хочешь, чтобы я ушёл?
Эля стояла и смотрела на него, ощущая как ей хорошо в его руках, и одновременно больно, поскольку теперь эти руки принадлежат другой женщине. Ей хотелось, чтобы он никуда не уходил, и вторым слоем она понимала – нужно оттолкнуть его, чтобы поберечь себя. Эля с трудом ответила ему:
– Ты никогда ничего не понимал из моих слов. Уходи.
Он убрал от неё свои руки и вышел за дверь, обернулся, ещё раз оценил её взглядом и ушёл.
Эля стояла на месте и ощущала, как внутри неё всё трещит по швам. Она заставила себя пошевелиться, и пошла, разбирать вещи дочери. Погружаясь в бытовую рутину, она взяла швабру и начала мыть пол. На том месте, где стоял Семён, она терла долго и тщательно, словно его присутствие, мелькающее в голове, можно было стереть тряпкой. Мысленно она была очень далеко, она всё никак не могла привыкнуть к своему новому состоянию и перед глазами у неё всё время были его тёплые руки и его объятия. Хотя нет – это состояние не было новым... и к нему невозможно было привыкнуть.
Тут она вспомнила про курсовую, и, оставив Вику под присмотром бабушки, она села за компьютер и принялась решать последнее задание, но и сегодня у неё ничего не получалось. Она позвонила своей однокурснице и попросила помощи, однако и вдвоём у них ничего не вышло. Время поджимало и Эля, вздохнув, поняла, что как бы ей того не хотелось, придётся звонить Семёну, этот вундеркинд такое решит за пару минут. Она позвонила ему, и он сразу ответил:
– Привет. Ну как ты там?
– Привет. Я нормально, извини за мой срыв. Тебе удобно говорить?
– Ничего страшного, я привык. Удобно, а что?
Эля на секунду замялась и повисла пауза. Но в итоге она собралась с мыслями и заговорила:
– Я хотела попросить тебя о помощи.
– Какой помощи? Что нужно сделать?
– Я тут который день пытаюсь написать курсовую по высшей математике для института, мне завтра после работы её уже защищать. Я почти всё сделала, но последнее задание с интегралами мне никак не удаётся. Ты можешь помочь мне с решением? Я могу прямо сейчас продиктовать тебе условия задачи.
Семён подумал, и ответил:
– Не надо диктовать, приезжай ко мне, бери всё с собой и я тебе помогу. Тебе же нужно не просто решение, а ещё и объяснить всё. Иначе как ты будешь защищать курсовую, если сути решения не понимаешь? Проще это сделать лично.
Эля сразу же запаниковала, осознавая, что он снова окажется близко и ей будет тяжко. Но она ответила ему совершенно спокойно:
– А что, по телефону ты мне объяснить не можешь?
– Нет. Тебе надо на пальцах показывать, я же знаю. Если тебе неудобно приезжать или чем-то не устраивают мои условия, можешь найти кого-то другого, кто тебе поможет. Геннадий, например, он же наверняка не дурак, с дураком ты бы не связалась. Тебе нравятся умные.
Эля всё это проглотила и понимая, что ей не отвертеться, согласилась.
– Ладно. Я всё поняла. Сейчас приеду.
Через полчаса она уже была у него на пороге с папкой бумаг. Дома кроме него никого не было. Эля стараясь говорить равнодушно, спросила: