– Хорошо. Без проблем. Но только один поцелуй и я ухожу.
– Да. Только один. Этого достаточно.
Эля внутренне собралась и подошла к нему ближе. Она положила ему на плечо свою руку, точно так же как она делала это в их прихожей, когда мысленно думала не о нём, а об Иване. Затем она слегка коснулась его губ своими губами, но тут её словно прошибло током и вместо контролируемого сухого поцелуя, получилось очень нежное касание. И её дыхание сразу же участилось, в животе потянуло, а пальцы впились в его плечо. Она ещё старалась удержаться снаружи, пытаясь балансировать, но её тело и душу затягивало в бездну собственных чувств и желаний, безвозвратно.
Семён отреагировал на неё мгновенно, не оставляя ей ни единого шанса удержать контроль над собой. Он вытащил руки из карманов, обнял её и страстно поцеловал, а она ответила ему так же жадно. Они целовались очень долго, пока Семён не впечатал её в шкаф и его руки не начали спускаться ниже талии. Только тут она смогла оторваться от него и отойти в сторону. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё, его глаза горели. А она уже восстановила своё дыхание, замерла и смотрела на него, осознавая, что он, конечно же, всё понял.
Он наконец отдышался и произнёс:
– А ведь тебе действительно не всё равно. И это не реакция твоего тела. По крайней мере сначала ты целовала меня с любовью. Точно так же как раньше, очень нежно. И только потом уже твоё тело включилось, да и моё тоже. Похоже, ты вышла из блока, Эля, и снова стала живая. Ты такая же, как раньше, во всём. Ты – настоящая.
Эля с испугом посмотрела на него и спросила:
– Откуда ты знаешь про мой блок?
– Я всегда знал. Как только мы с тобой разошлись, я пошёл к твоей маме, поговорить. Поскольку совершенно не понимал, что мне делать дальше, как мне вообще выжить и как вернуть тебя. Она – единственный человек, который тебя действительно не только хорошо знает, но и понимает. И она объяснила мне, что с тобой произошло. Что я довел тебя до такого состояния, в котором твой мозг отключился от сердца, чтобы ты не разрушилась окончательно, как защитная реакция. И что ты не можешь меня не любить. Что такая любовь никуда не исчезает, просто ты пока, временно ничего не чувствуешь вообще. И это было очень правдоподобно, потому что ты стала не холодной, а именно бесчувственной. Она ещё сказала, оставить тебя в покое и не мешать тебе жить. Что со временем твои чувства вернутся, когда ты вновь окажешься в тепле, комфорте и безопасности, и тогда ты всё поймёшь. Только неизвестно, сколько времени на это потребуется... И я оставил тебя, я с трудом отпустил тебя. И вот прошло чуть больше полугода, и ты изменилась. Я это чувствую, ты меня не обманешь.
Эля села на его диван и сказала:
– Значит вы там с моей мамой, за моей спиной целый сговор устроили. А мне никто ничего не сказал и не объяснил. Я сама до всего доходила. В пятницу во мне как будто что-то включилось, словно кто-то нажал красную кнопку пуска внутри. Это произошло в момент, когда я впервые увидела Юлю в окно, я видела, как ты поцеловал её. Она была как катализатор, и во мне всё вдруг проснулось, накатило с такой силой, что я думала, потеряю рассудок. Да, мама, видимо, была права, как обычно. Я снова всё чувствую. И я понимаю, что мои чувства никогда никуда не исчезали, они были во мне, даже тогда, когда я их не распознавала. И я будто заново прожила эти полгода за один день, но теперь я их почувствовала... теперь они были не пустые, а наполненные моими переживаниями, эмоциями и настоящими чувствами... к тебе. И это страшно и больно одновременно. Я думала у меня случился инсульт, думала скорую себе вызывать…
Семён сел рядом и обнял её одной рукой.
– Бедная моя, Эля. Я так и думал. Это всё я виноват. Что ты сейчас чувствуешь ко мне? Ты меня… любишь?
Он замер, ожидая услышать её ответ на вопрос, который мучил его месяцами. Ответ, который он искал в её глазах при малейшей возможности, всматриваясь в них во время операции дочери, на Новый год, при случайной встрече на дороге... Он затаил дыхание, будто от этого ответа зависела его жизнь. Эля уныло ответила, глядя ему в глаза:
– Да. Но для нас с тобой сейчас это уже ничего не меняет.
– Что да? Никогда ты не можешь нормально сказать эти слова.
Эля смотрела на него глазами, полными отчаяния.
– Я люблю тебя.
Семён тяжело вздохнул и ответил: