– Чёрт, жаль не из Алексина… я сейчас еду совсем в противоположном направлении… А что, Гена твой где? Почему не помогает… а?
– Я не знаю где он, и знать не хочу. А ты, судя по всему к Юле едешь, да? Значит, ко мне не приедешь и не поможешь?
– Приеду, жди. Не бросать же тебя одну на дороге.
Семён не стал звонить Юле и объяснять, почему он задержится и приедет только поздно вечером. Он лишь написал сообщение:
«Я задержусь, появились дела, буду поздно».
Эля взяла сигарету, прикурила и смотрела в одну точку перед собой. Она поджигала их одну за другой, больше не затягиваясь, лишь наблюдая как они прогорают в её руке... Прошло больше часа, ей надоело сидеть на месте и она решила размяться. Эля вышла из машины и немного прошлась по обочине. В этот самый момент подъехал Семён, сначала заметив только её машину. И через мгновение он увидел и её, идущую вдоль дороги.
Он застыл, всматриваясь, как она идёт в короткой юбке, оборку которой чуть приподнял легкий ветерок. Он впитывал взглядом её стройный силуэт в корсете, пристально рассматривая длинные шелковистые волосы, разбросанные по плечам, которые то же подхватил ветер. Он окончательно обомлел, ощущая, как внутри всё закипает от её образа, и чуть не проехал мимо. Ему стало ясно, сейчас ему будет сложнее, чем он предполагал. Он насупился, стараясь, сосредоточится на том, зачем он сюда приехал. Семён с усилием цеплялся за мысль – в совершенно противоположной стороне отсюда, его ждут.
Он развернулся и припарковался рядом с машиной Эли. И сразу же полез в багажник за ключом. Она подошла к нему и сказала:
– Я рада, что ты приехал. Тебе чем-то помочь?
Он посмотрел на неё вскользь и ответил:
– Нет. Ты мне ничем не поможешь. Вот когда закончу, тогда польёшь мне воды из бутылки, помою руки. Потом ты останешься здесь, а я съезжу на шиномонтаж. Я приглядел один по пути – он не далеко отсюда. Заклею твои шины, поставлю на место и ты свободна.
– Спасибо тебе огромное, что меня не бросил.
Семён ничего не ответил и приступил к делу. Эля встала неподалёку, облокотившись на березу спиной, и наблюдала за тем, как он работает. Он был в облегающей футболке, и она внимательно рассматривала его так, как она всегда это делала. Она смотрела, как напрягаются его руки, как сокращается каждая мышца на его широкой спине, когда он прикладывает усилие. Она трогала его глазами, медленно опуская взгляд, будто проводя ладонями по его телу.
Семён не видел её, но прекрасно ощущал её взгляд кожей. Он ясно чувствовал куда именно и как она смотрит, его тело само реагировало на её внимание. У него побежали мурашки по спине. Он остановился, чтобы перевести дыхание.
Семён взглянул на её отражение в стекле дверцы машины, и увидел, что она действительно смотрит на него, раздевая его глазами. В его груди тут же вспыхнуло пламя, а дыхание стало неровным, выдавая его. Он не отрывал глаз от её отражения. Семён прошёлся взглядом по её ногам, вспоминая какие они наощупь, задержался на её юбке, представляя, что под ней скрывается, быстро скользнул взглядом выше, остановившись на её губах. Их взгляды через стекло встретились, она поняла, что он смотрит на неё как когда-то через стекло автобуса и её сердце заколотилось сильнее.
Семён отвёл глаза от стекла и понёс последнее колесо в свою машину. В голове у него крутилась только одна мысль:
«Господи… Эля, только не подходи близко,… пожалуйста. Я же не выдержу».
Эля подошла и полила ему на руки воду. Он помыл руки с мылом, и, убрав воду обратно в багажник, уже собирался уезжать в шиномонтаж.
Эля молча встала обратно к дереву, собираясь ждать его возвращения. Семён ещё раз осмотрел её перед уходом, всю с ног до головы не в силах отвести взгляд, и сам не заметил, как подошёл ближе. Он довольно язвительно спросил:
– У вас что на работе новый дресс-код? Вместо желтого верха теперь это – мини-юбка и корсет? А под юбкой наверняка чулки. Мне кажется, я видел их, когда ты шла по обочине, и ветер приподнял край твоей юбки.
Эля совершенно без какого-то умысла, непринужденно чуть приподняла оборку юбки, демонстрируя ажурный край чулок, и сказала:
– Угадал… Мы вечером собирались пойти с подругой в «Мираж», поэтому я заранее нарядилась, но как видишь вместо этого – тут застряла.
Семён, увидев её чулки, затаил дыхание, понимая, что она сделала это ненамеренно, она не пыталась дразнить его, она просто была собой. Он продолжал стоять и смотреть на край её юбки, не в состоянии даже моргнуть из последних сил удерживая себя на месте.
Но воспоминания их близости, когда она сидела на нём в точно таких же чулках и кружевном белье, а он гладил её ноги, они уже затуманивали его разум, проплывая в голове.