Эля выпустила дым ему прямо в лицо, и он отвернулся.
– Я так и думала… Езжай уже, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты видел мои слёзы.
– Я бы очень хотел успокоить тебя и обнять тебя… Но ты сама избавилась от меня. Мы сами так решили, мы живём каждый своей жизнью, и это наш осознанный выбор. Ты выбрала другого, я тоже был вынужден так поступить.
– Нет, Семён. Нет, нет, и ещё раз нет, всё было не так! И я очень надеюсь, я мечтаю о том, что однажды ты это поймёшь. Пусть тебя осенит в какой-то день твоей жизни без меня… Что я всегда выбирала тебя. Ты один единственный был мне нужен. Тебя одного я до сих пор люблю. Но именно ты меня и разрушил... именно из-за тебя я сейчас на самом дне сижу, и курю эти паршивые сигареты. Это всё, что у меня осталось, чтобы как-то всплывать из всей этой боли и не сойти с ума… Я не выбирала другого... я сбежала к нему, понимаешь?! Просто сбежала... чтобы спастись от тебя! Потому что с тобой... стало невыносимо больно. Но боюсь, ты никогда не поймешь этого,… ты никогда не повзрослеешь. И именно поэтому я не могу быть с тобой. А не потому, что я выбрала другого. Любое касание тебя – всегда дикая боль, страшно даже дотронуться.
– Я действительно не понимаю, Эля, как можно любить меня, а спать с другим… Мне делать подобное даётся с трудом. Я пытаюсь жить правильную жизнь, но она не делает меня счастливым. И я тоскую по тебе, ты постоянно мне снишься.
– Но ты, который год, продолжаешь любить меня, а спать с моей ксерокопией, значит так можно жить... А счастье… Счастливая жизнь… Мы хотя бы чуть-чуть пожили так, узнали что это такое. Оказывается, одной любви мало, чтобы быть счастливыми. Я уже доросла до этого понимания, надеюсь, и тебя жизнь заставит это понять.
– Меня жизнь уже и так нормально потрепала, поверь… Брось уже эту гадость, глаза мои не смотрят на это всё.
Он выхватил из её рук сигарету, бросил на землю и растоптал. Эля тут же взяла вторую и прикурила. Семён плюнул, сел в свою машину и уехал в шиномонтаж. Он очень скоро вернулся и поставил колёса на место. Когда он работал с колесами, Эля даже не вылезала из машины, боясь снова с ним пересечься. Он закончил и сказал:
– Польешь мне ещё раз воды на руки?
Эля взглянула на него заплаканными глазами и ответила:
– Только если ты меня больше не будешь трогать.
– Больше не буду.
Эля вышла к нему и полила воды на руки. Он смыл грязь и убрал бутылку. Эля направилась обратно, Семён сказал ей вслед:
– Прости. Я, правда, не хотел тебя обидеть.
Эля ответила, не оборачиваясь, совершенно безразличным тоном:
– Да, да ... Знаю. Где-то я уже это всё слышала.
Он схватил её за руку и повернул к себе лицом.
– Я действительно не хотел. Это обычная мужская ревность.
– А обещал не трогать...
Семён отпустил её руку и замолчал. Эля посмотрела на него, в её глазах он увидел неподъёмную тоску, она лишь сказала:
– Мужская ревность... откуда она только берётся... и зачем она вообще нужна?.. Как же её много последнее время вокруг меня. Видимо это всё, чего я заслуживаю. Уезжай, не стой тут как статуя, тебя же ждут...
– Ты первая поезжай, я поеду следом за тобой до автомагистрали, посмотрю, как ведут себя колёса, а дальше нам в разные стороны.
– Спасибо за помощь. Без тебя не знаю, чтобы я делала. Я тебе что-то должна за колёса?
– Пожалуйста. Ты мне ничего не должна, это мелочи.
– Тогда, пока.
– Пока… Эля.
Они сели в свои машины и ехали друг за другом, ещё несколько минут. Затем их пути разошлись.
Эля включила диск с Земфирой и ехала всю оставшуюся дорогу как в тумане, пытаясь сосредоточиться на знаках, но сквозь эту туманную завесу постоянно пробивалась память – его рука на ноге и его слова:
«...Противно... По-прежнему люблю тебя... Я бы любил тебя прямо здесь...» – и каждое из них снова и снова ранили её. Потом она представила себе Семёна, как он приезжает к Юле, как ни в чём не бывало, и что они делают вместе в одной постели. В груди всё сжалось с невероятной силой. По её щекам полились слёзы, одна за другой капая с подбородка, и её тушь растеклась по всему лицу.
А Семён всю дорогу пытался подобрать слова, придумать какую-то ложь, чтобы как-то объяснить Юле свою задержку в пути. Но он никак не мог сосредоточиться на своих мыслях, перед глазами всё время стояла Эля у дерева в своей короткой юбке. Он всё ещё ощущал их поцелуй на своих губах, помнил её такой родной запах волос, и его пробила дрожь.
Эля вернулась домой и написала Дине. Она извинилась и сообщила, что сегодня никуда не пойдёт и плохо себя чувствует. Как только она уложила спать Вику, она легла в свою пустую постель, завернулась в одеяло и смотрела свой фотоальбом, проводя пальцем по силуэту каждого фото, отправляясь в путешествие к своим воспоминаниям.