«Сейчас поеду к приставам, а Эля там в двух шагах. Вдруг она голодная… завезу ей поесть, спрошу как дела. Увижу её. Надеюсь, выдержу».
***
Эля оформила очередную продажу и стояла у витрины, меняя ценники. Семён зашел в салон, огляделся и сразу нашёл её, среди таких же одинаково одетых девушек в белых блузках и чёрных брюках. Она стояла к нему спиной и не видела его. А он шёл к ней и рассматривал её силуэт, задержав взгляд на её бёдрах. К нему подошла девушка-продавец и спросила:
– Здравствуйте. Вам что-то подсказать?
Но он даже не заметил её и ничего не ответил. Он видел только Элю, весь окружающий мир схлопнулся. Он подошёл и потрогал её за плечо. Она обернулась и замерла от неожиданности, глядя ему в глаза. Воцарилась пауза, они смотрели друг на друга, будто переместились в параллельный мир. Он – с любовью, она – с недоумением. Эля спросила:
– Семён… Привет. Что ты тут делаешь?
– Привет, Эля. Выйти ненадолго можешь? Расскажу.
– Могу. Что-то случилось?
– Ничего особенного.
– Сейчас, подожди, накину курточку и предупрежу старшую, что ухожу.
Они вышли из здания торгового центра, завернули во двор соседнего дома и стояли друг напротив друга. Теперь они оба смотрели в глаза друг другу с любовью и тоской, разрывающей изнутри. Смотреть можно – трогать нельзя. Семён сказал:
– Я еду к судебным приставам, тут совсем рядом. И я подумал, у тебя же сейчас обед, вдруг ты голодная… я привёз тебе поесть.
И он протянул ей в руки пакет с едой. Эля была голодна, и она очень удивилась и обрадовалась. Её брови поехали вверх, а глаза округлились. Семён хорошо знал это её выражение лица и оно, как обычно, насмешило его, он улыбнулся. Эля воодушевлённо ответила:
– Семён, спасибо… Это… действительно очень своевременно.
На радостях она инстинктивно обняла его за шею одной рукой. Но как только она коснулась щекой его шеи, у неё побежали мурашки, а он вздрогнул. И она поняла, что зря это сделала, и сразу же отстранилась от него подальше, к стене дома, рядом с которым она стояла и опустила свой взгляд. Её голос стал грустным, и она совсем тихо сказала, будто сама себе:
– Где же ты был раньше?… когда я чуть ли ни ночью приходила с работы, еле стояла на ногах, а ты сидел и ждал, пока я приготовлю ужин…
Семён, который и без того с трудом держался, после её объятий, прикладывал максимум усилий, чтобы говорить спокойно. Он видел, что она прячет свой взгляд, значит там слёзы. Он повернул её лицо к себе и действительно увидел, как они подступают, а она их сдерживает, и ответил:
– Я был тогда… слишком глуп, слишком зелёный, чтобы понять такие простые вещи. Я не ценил тебя. Только теперь я это понял. Когда уже ничего не могу исправить. Прости меня. Тогда я хотел заботиться о тебе, любить тебя, но не умел. Сейчас я всё так же хочу,… но нельзя. Только не плач, пожалуйста. Я не хотел тебя расстраивать.
Эля сдержала свои слёзы и решила перевести тему разговора, чтобы её сердце окончательно не разорвало.
– Нельзя… но, однако, ты приехал и позаботился. Я это ценю. Это так приятно… А зачем тебе к приставам?
Семён вздохнул и ответил:
– Мировой кризис этого проклятого 2009 года*, Эля, коснулся и меня. Надо было тогда тебя послушать, когда ты говорила не открывать второй магазин. Ты как чувствовала… Сейчас бы на мне долгов было значительно меньше. Но я не послушал и теперь на мне миллионный долг. Везу документы приставам о банкротстве. Оба моих магазина разорены.
У Эли открылся рот и она в ужасе схватилась руками за голову.
– Семён… И ты так спокойно об этом говоришь… Что же ты теперь будешь делать? Как же алименты?
– Не переживай за алименты, их я буду платить исправно, как и договаривались. А спокоен я… поскольку нашёл выход. Я с этим разберусь. Я устроился на хорошую работу и все долги я закрою. Но придётся попотеть. Ну и, наверное, теперь я буду прислушиваться к тебе внимательнее. У тебя явно есть какая-то маркетинговая жилка. Как кстати там твой институт? Почему из «Евросети» ушла?
Эля вздохнула и вновь потупила взор.
– У меня тоже... всё плохо. С любимой работы пришлось уйти – попав под сокращение. Из-за этого кризиса… половину офиса просто сократили. Нерентабельные торговые точки закрыли, и теперь уже не требовалось держать двух региональных менеджеров. Кто-то один из нас должен был уйти. И я написала заявление. Конечно, должна была остаться Люда, она опытнее меня и она беременна. В общем, я не надеюсь туда вернуться. Тогда, пытаясь хоть как-то удержать меня, Александр предложил поработать продавцом… но как работать и подчиняться людям, которые совсем недавно подчинялись мне. Это ненормально для меня и я ушла сюда в «Летуаль». Тут хотя бы платят столько, что на месяц мне хватает, вместе с твоими алиментами. Для меня важно, что Вику я успеваю отвозить и забирать из школы. А институт я бросила… Отчислена.