«У неё всё хорошо. Она живёт счастливо без меня. Она устроилась… Светится. Больше я к ней во двор не поеду, как бы плохо мне ни было, иначе мне будет ещё больнее. Я действительно должен был давно отпустить её.»
Однако мир не стоит на месте и постоянно куда-то движется. С дочерью Геннадия произошёл несчастный случай, она попала в больницу, и он сразу же сорвался и надолго улетел в Швецию. Эля снова осталась одна без своего «костыля».
А Семён сильно заскучал по дочери и всё же решил приехать в дом Эли и забрать к себе Вику на выходные. Он вновь начал избегать встреч с любимой женщиной, стараясь держать своё слово и больше не притрагиваться и не приближаться. Даже общался Семён с Элей теперь только через СМС, чтобы лишний раз не слышать её голос. В пятницу он забрал Вику из школы и повез её домой, чтобы переодеться и попросить бабушку собрать её вещи. Но он неверно рассчитал дни и ошибся, он надеялся, что Эля на работе, однако у неё был выходной.
Семён с Викой позвонили в домофон и дверь в подъезд открылась. Они поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к входной двери, Семён нажал на звонок и ожидая увидеть Аллу Петровну, бабушку Эли, открыл было рот, чтобы попросить её помочь Вике собраться, но тут же почувствовал знакомое волнение в груди. Дверь открылась и на пороге стояла Эля в своих коротких шортах и футболке. Семён так и замер от удивления с открытым ртом. Но её голос быстро привёл его в чувства.
Она, совершенно не глядя на Семёна, быстро его поприветствовала и взяла из его рук школьный рюкзак. После этого она разговаривала только с дочерью.
– Вика, иди, помой руки и переодевайся. Одежда у тебя на стуле.
Вика послушно отправилась в ванную. А Эля отнесла в комнату рюкзак и, вернувшись в прихожую к Семёну, протянула ему пакет с её одеждой. Затем, направив свой взгляд ему за спину, сухо спросила:
– Что-то особенное вам нужно из вещей? Я положила всё стандартное.
Семён не прятал от неё своего взгляда, он уже не видел в этом смысла, она и так считала его растерянность, он смотрел ей в глаза и думал:
«Какая стала сдержанная, «я положила всё стандартное». Раньше бы нагрубила уже и уколола бы меня Юлей… сказала бы что-то вроде «к мымре поедите?», но это было давно, когда тебе было не наплевать, а сейчас тебе похоже всё равно, куда я повезу Вику».
Эля, не услышав от него ни звука, безразлично посмотрела Семёну в глаза, и сказала:
– Я не слышу от тебя никакого ответа.
Семён, перехватив её взгляд, пытался рассмотреть в её глазах, скрывается ли что-то ещё за этим холодным безразличием, там, где-то глубоко внутри, но так и не сумел этого понять. Он ответил довольно собранно:
– Извини. Я задумался. Я обещал Вике отвезти её в центральный парк, покатать на лошади, думаю, погода ещё позволяет и на роликах прокатиться. Положи их с собой.
– Езжайте в парк сегодня, завтра уже обещают дождь и похолодание. Сегодня последний тёплый день осени.
– Хорошо.
Эля ушла за роликами. А Семён подумал:
«Научится ли она когда-нибудь мне полностью доверять дочь? Вечно мне всё разжёвывает, будто я сам не знаю, что завтра похолодание. Я поэтому и приехал сегодня её забрать, чтобы поймать последний ясный день. Но Эле это, конечно, невдомёк».
Пока он размышлял, Эля уже стояла перед ним и, протягивала ролики, глядя ему в лицо. Она сказала:
– Раз отдаю тебе Вику, значит доверяю.
Семён понял, что она его прочла и тут же закрылся.
– Не могла бы ты… не лезть в мою голову?!
– Я не лезу в твою голову. Это рефлекторно происходит. Не обращай внимания. Привезёшь обратно Вику как обычно?
– Да. В воскресенье после обеда.
– Хорошо. Я буду дома.
В прихожую пришла Вика, переобулась, накинула ветровку, Эля с ней попрощалась. Семён взял все пакеты с вещами и развернулся к выходу. Вика вышла за дверь первая. Эля стояла и пристально смотрела им вслед, ожидая, что Семён попрощается с ней, но он шагнул молча за порог и Эля, опустив свой взгляд в пол, подумала: