«Даже не попрощался со мной… Явно, вся голова Юлей забита, похоже хорошо с ней отрывался целый месяц, про дочь даже не вспоминал, совсем эта мочалка с каре ему голову вскружила…»
Но тут Семён обернулся, стоя прямо на пороге, посмотрел на Элю и сказал:
– Пока, Эля. До воскресенья.
– До воскресенья.
Эля захлопнула за ними дверь. И медленно сползла на пол, потому что ноги её подкосились. Она закрыла глаза и думала:
«Семён, как же давно я тебя не видела… и не слышала… как я соскучилась по тебе».
Семён посадил Вику в машину, пристегнул её, сел за руль и выехал из двора. Под звонкий голос Вики, радостно щебетавшей о скорой встрече с лошадьми, Семён думал:
«Я всё ещё чувствую тебя на расстоянии, Эля. Какая же ты красивая…»
Эля поднялась с пола и отправилась на кухню. Сегодня она планировала печь блины и заранее для этого всё приготовила. На столе стояла мука, кефир и три яйца. Она достала миксер и взяла яйцо, чтобы разбить его в миску, однако оно выпало у неё из рук и растеклось по полу. Эля раздражённо начала вытирать его с пола. Всё убрав за собой, она достала из холодильника новое яйцо, помыла его и разбила в миску, но вместе с яйцом в миску упало несколько обломков скорлупы. Эля попыталась их вытащить оттуда пальцами, но они постоянно выскальзывали, тогда она взяла ложку, но и тут ничего не выходило. Эля плюнула на эту бесячую затею и взяла другую ёмкость, достала новое яйцо и, ударив им о металлический бортик чаши, чтобы разбить его, она не рассчитала силы и яйцо лопнув, растеклось по столу и руке Эли.
Тут Эля не выдержала и, сев на стул сказала вслух:
– Проклятье. Семён, зачем ты вообще припёрся сюда, почему это обязательно происходит, когда я остаюсь совсем одна и меня некому отвлечь от этих удушающих мыслей о нём? Сегодня блинов явно не будет. Я не могу его выселить из моей головы. Я хочу снова его увидеть.
Эля убрала все продукты на место и пошла в спальню, она включила телевизор, надеясь, что он отвлечёт её. Но она даже не понимала, что показывает экран. Семён стабильно стоял у неё перед глазами. Эля сдалась. Она полезла в шкаф, натянула на себя джинсы, оранжевый лонгслив и направилась в центральный парк.
Она ехала в своей машине по проспектам города и думала:
«Если я его прямо сейчас снова не увижу, хотя бы мельком, я не найду покоя. Но надо держаться подальше от них, иначе он меня почувствует. Надеюсь, они уже там. Зайду в парк со стороны посадки, за кустарниками и деревьями меня не будет видно».
Эля так и сделала, она умышленно села на лавочку, которая находилась на большом расстоянии от асфальтированной площадки, где обычно отдыхающие катались на скейтах и роликах, и поэтому не могла его почувствовать. Ей пришлось искать их глазами, и она довольно быстро нашла его и Вику. Они беззаботно катались друг за другом, нарезая круги вокруг центрального фонтана.
Эля застыла, разглядывая Семёна. Ей было хорошо его видно, несмотря на расстояние, которое составляло более ста метров. Он был, как обычно, в облегающей одежде, поэтому она без труда рассмотрела его руки и, почти не дыша, перевела взгляд на его плечи, и как только она начала рассматривать его грудь, он резко остановился, будто наткнулся на её взгляд и повернул голову в её направлении.
Эля вздрогнула, подумав, что он слишком приблизился и почувствовал её. Она захотела резко встать и уйти, но тут же осознала, что он сейчас не может её видеть – и безопаснее оставаться на месте. Она надёжно скрыта за густым кустарником, а если она встанет со скамьи, то её оранжевый лонгслив станет заметен издалека и тогда Семён её точно обнаружит. Она осталась сидеть на своём месте и продолжила наблюдать за ним.
Семён взял Вику за руку, и они медленно приближались в её сторону. Эля запаниковала, она очень не хотела быть обнаруженной. Любой контакт с ним принесёт лишь боль. Она ощутила, как внутри поднимается волнение, и почувствовала его. Он был уже совсем близко. Эля поняла, что он тоже, наверняка, уже чувствует её и идёт на этот зов, а значит терять ей было уже нечего.
Она резко встала с лавочки и быстрым шагом направилась к выходу из парка. Эля шла, не оборачиваясь, и прекрасно ощущала на себе его взгляд. Она впервые в жизни кожей почувствовала, куда именно он смотрит, эти места стали горячими. Он смотрел на её бёдра и ягодицы. По мере того, как Эля выходила из парка, её внутреннее волнение постепенно утихало. Она поняла, что они больше не следуют за ней и замедлила свой шаг.
Эля села в машину и вспомнила, как они стояли в кухне, и Семён запустил её ладонь к себе под футболку, и дал потрогать его грудь и живот, и насколько горячей была его грудь, настолько же сильно сейчас горели её ягодицы. Она застыла, глядя в одну точку, и в её голове хаотично всплывали мысли одна за другой: