– А я хочу быть чистой.
Он посмотрел на неё умоляющим взглядом.
– Эля…
Она смотрела на него бескомпромиссно. Семён сдался.
– Ну, хорошо. Тогда пошли вместе. Ты моешь меня, а я – тебя.
Они зашли в ванную комнату и скинули с себя всю одежду. Эля залезла в ванну первая, настроила воду и взяла гель для душа. Семён залез следом и сказал:
– Я хочу, чтобы потом ты снова надела чулки.
– Хорошо… это потом. Давай сначала помоем тебя.
Он развел руки в стороны позволяя ей намылить его тело. Она взяла немного геля и размазала по его груди и плечам. Он тут же ясно понял, что не выдержит её прикосновений и точно сорвётся, и сказал:
– Эля… мой только до пояса, иначе я не выдержу, я уже и так на грани. И не поворачивайся ко мне спиной… если ты действительно хочешь помыться.
– Хорошо. Тогда я тебя уже помыла. Мой меня.
Семён взял гель и нанёс на её плечи. Но как только он добрался до груди и взял её в свои ладони, он остановился и, тяжело дыша, сказал:
– Извини. Я не могу тебя мыть. Я к тебе несколько лет не прикасался. Мойся, пожалуйста, сама. Иначе я сейчас просто сойду с ума.
– Ладно. Давай уже поскорее помоемся, я тоже уже так не могу.
И она повернулась к нему спиной, чтобы достать лейку. Он тут же обхватил её руками и вплотную прижал к себе.
– Я тебя предупреждал совершенно серьёзно, Эля. Но ты повернулась. И теперь я больше не смогу сдерживаться.
Эля почувствовала его сзади всем телом, какой он напряженный и горячий. Как его руки поднялись с талии на грудь и сжали её, как он впился своими губами ей в шею. Она сказала:
– Я хочу, чтобы ты не сдерживался.
– Тогда держись за что-нибудь покрепче. Я тебя сейчас просто на кусочки порву.
Эля тут же почувствовала его, и этот знакомый жар внизу живота разгорелся мгновенно. Она сгорала изнутри и поняла, что не утратила связь с ним и её тело по-прежнему реагирует на него. Его тепло разливалось по ней, обжигая каждую клеточку, она вновь теряет границы своего тела и становится с ним единой. По её стонам он понял, что они испытали наслаждение одновременно. Он развернул её к себе, и долго нежно целовал в губы, затем начал покрывать поцелуями её шею, и сказал:
– Эля… Я, правда, чуть с ума не сошёл… Ты – моё безумие.
Эля целуя в ответ его плечи, вдруг замерла, испуганно посмотрела ему в глаза и сказала:
– А презерватив?
Она опустила свой взгляд вниз, но презерватив был на нём. Она выдохнула:
– Как я испугалась… когда ты только успел.
– Не бойся. Я за этим слежу, я знаю, что ты ни за что не станешь пить таблетки.
– Как не боятся, если от тебя и с презервативом можно забеременеть…
– Может, его и не надо было надевать, может это бы нас и спасло, и мы бы снова смогли быть вместе?..
– Это… сделало бы меня матерью-одиночкой двоих детей. А ты бы и дальше продолжал жить своей жизнью.
Эле стало больно, и она вылезла из ванны, завернулась в полотенце и ушла в комнату. Он последовал за ней и сказал:
– Извини. Я опять что-то не то сказал. Мне хорошо с тобой и очень хочется, чтобы это не кончалось. Но я понимаю, что на утро всё закончится.
– Я тоже это понимаю. И ещё я понимаю, что как бы сильно мы оба не хотели быть вместе, нельзя даже пробовать. Меня дальше разрушать уже некуда. А иначе ты не умеешь.
Она легла на кровать, он лег рядом, крепко обнял её, и сказал:
– Я просто всё так же сильно люблю тебя и нуждаюсь в тебе. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и тебе было хорошо.
– Сейчас мне было хорошо. Я своим телом всё ещё чувствую связь между нами. А ты её чувствуешь?
– Да. Сейчас я чувствую её очень остро, она стала сильнее. А у тебя?
– У меня она всегда была сильной. Я больше ни с кем ничего подобного не чувствую. Точнее я вообще ничего такого не чувствую с другими мужчинами.
– У тебя их было несколько?
– Двое. Но этого было достаточно, чтобы понять, что с другими не просто не то, а вообще ничего.
Представив её с другими мужчинами, он обнял её крепче, словно пытаясь забрать её у них.
– Первый ясно кто… А второй, это случайно не тот, с которым ты танцевала на своём дне рождения в «Мираже» в золотистом платье?
– Нет. Не он. А откуда ты знаешь про него? Тебя же там не было.
– Я приходил и быстро ушёл. Хотел проверить, что после моей выходки с тобой всё в порядке.
– А я так и знала, что ты был там. Я тебя почувствовала.
– Правда?
– Да.
– А я стоял в бильярдной и смотрел через стекло как тебя обнимает другой… думал, подойду и оттащу его.
– Надо было так и сделать, Семён.
– Надо было… Я вообще много глупостей делал.
Тут вдруг Семён задумался и переспросил:
– Стоп. Эля, я не понял. Как это «с другими вообще ничего»?