– Но ты можешь сделать приятно только лишь моему телу. А всего остального ты дать не способен.
– Способен. Но я не могу на это пойти. И ты знаешь почему.
– Знаю. Ты опять меня боишься. Ты мне не веришь. Но ты же понимаешь сейчас, что я изменила тебе, будучи в блоке. Это было чисто механическое действие, я была как под наркозом. Искала освобождения. В моей голове это выглядело именно так. Не потому что я хотела соблазнить того мужчину, он мне даже не нравился. Я просто хотела выбраться из клетки, в которой я задыхалась. И я больше никогда так не сделаю. Мне никто не нужен кроме тебя.
– Головой, я это понимаю, Эля. Но моё сердце сжимается от страха и ужаса, от одной мысли, что ты можешь мне изменить снова. Это очень больно. Невыносимо видеть тебя с другим мужчиной. А ты всё ещё спишь с ним в одной постели. Я не могу через это перешагнуть. Ты и сама не веришь мне, тебе страшно вновь оказаться в этой «клетке» и ты не сможешь быть со мной, даже если я тебе это предложу. Ты боишься, что я продолжу разрушать тебя, если мы снова будем вместе.
– Какой уверенный… А ты пробовал? Я бы вновь пошла за тобой сейчас куда угодно. Я бы бросила всё. Я готова снова тебе верить. Я вижу, как ты изменился и повзрослел. Если бы ты сейчас сказал мне – будь со мной, я бы была… Знаешь, теперь, когда я столько всего сравнила, я поняла одну важную вещь: мне сейчас без тебя живётся много хуже, чем тогда с тобой в браке, когда ты разрушал меня. Лучше уж, так как тогда, чем так, как сейчас... Ты – меньшее зло. И хоть я тоже боюсь, что ты снова будешь меня бросать одну по ночам, я осознанно готова вернуться к тебе.
Семёна поразили её слова до глубины души, он пристально посмотрел ей в глаза, его лицо напряглось, по нему прошлась боль, и он сбивчиво ответил:
– Эля... я не могу тебе верить… И у меня тоже есть своя жизнь. Да, с нелюбимой женщиной. Но я привык к этой жизни и она в целом не такая уж и плохая. Юля не причиняет мне боли, я с ней ничего не боюсь. Даже если она изменит или уйдет, я легко найду ей замену.
Эля почувствовала, как от его слов в сердце вошло острое копье боли и разочарования. И на её глазах проступили слёзы, она всхлипнула. Семён спросил:
– Ты что, плачешь? Опять я лишнее сказал. Не надо было про Юлю говорить.
– Да, не надо было. Поспешные выводы я сделала. Недостаточно ты повзрослел… Мы оба живём в боли, но мне её почему-то всегда достаётся больше и поэтому я взрослею быстрее. Это прям замкнутый круг всей нашей жизни. Я готова, а ты опять – нет...
Он погладил её по плечу и сказал:
– Не плач, Эля, милая. Хочешь, я больше не буду говорить о ней? Но ведь и реальность нашу никто не отменял. Хотим мы того или нет, и она уже давно у нас есть, наша основная жизнь.
Эля села на край кровати и, вытирая слёзы, устало произнесла:
– Как ты не понимаешь…
Эля развела руки в стороны, её плечи поникли и, продолжая всхлипывать, она выкрикивала дрожащим голосом:
– Для меня – вот это всё и есть – моя основная жизнь… Здесь с тобой. Вот эти наши встречи. Я живу, я дышу от одной встречи до другой. А всё остальное – пустое и бессмысленное. И больше всего на свете я боюсь, что они закончатся и тогда… у меня вообще ничего не останется. Я боюсь, что ты однажды привыкнешь жить с Юлей и не сорвёшься ко мне. Выберешь её окончательно. Навсегда. От одной этой мысли меня всю трясёт. Это медленно убивает меня каждый день.
– С ней удобно. Не знаю, может, я когда-нибудь и научусь так жить, привыкну к ней и перестану срываться к тебе. Наверное, это возможно, но пока за три года у меня это сделать не получилось.
Эля снова громко зарыдала. Семён погладил её по спине, стараясь утешить. Но Эля продолжала горько плакать, её голос срывался.
– Конечно ты привыкнешь… И сможешь с ней жить. Может, мы вообще сегодня видимся в последний раз…
– Всё может быть, Эля. Я правда не знаю, что будет завтра и как сложится наша жизнь. Я только одно знаю точно. Даже если я привыкну и выберу удобную жизнь, любить тебя я всё равно никогда не перестану. Ты моя единственная любовь.
Эля посмотрела на него своими заплаканными глазами, ощущая, как разрывает сердце от очередного удара. Она легла, укуталась в одеяло и, продолжая всхлипывать, подумала:
«И почему ты всегда обязательно ранишь меня? Если ты выберешь её… Если это сделает тебя счастливее, утешит тебя... Если с ней тебе будет не так больно, как со мной. Я приму это. Потому что слишком сильно люблю тебя».
Он залез к ней под одеяло и снова обнял, прижимая к своей груди. Она немного успокоилась, пытаясь заглушить одну боль другой и сказала: