– Мне плевать, что делают твои друзья, и ты не знаешь, что на самом деле чувствуют их жены! Я за тебя замуж вышла, я тебя выбрала, а не твоих друзей. И мне важно, чтобы я в любой момент времени могла на тебя положиться! Понимаешь… в любой! Иначе ты – ненадёжный, я на тебя не могу рассчитывать. С тобой постоянно какие-то качели. Всё время что-то происходит, и никогда не знаешь, что произойдёт завтра: плохое или хорошее. Я устала от этого, зачем ты вообще мне тогда нужен, если рядом с тобой я чувствую себя одинокой, брошенной и несчастной? А раз ты не можешь по-другому, то я не знаю как с тобой мне дальше жить... Потому что я так тоже не могу! Убери от меня свои руки… уйди от меня. Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать.
Эля попыталась снова отпихнуть его. Но Семён не убрал своих рук. Видя, что Эля начинает впадать в истерику, он пытался остановить это.
– Эля… никто никогда не знает, что будет завтра. У всех случается и плохое, и хорошее. Но ты же знаешь, что я тебе желаю только добра. Я тебя люблю. Зачем ты так говоришь? Зачем меня отпихиваешь? Я что тебе действительно не нужен?
– Да ты не понимаешь ничего из того, что я говорю… всё мимо. Ты меня опять ранил. Ты меня опять бросил, и для тебя – это норма. А для меня – боль, разочарование и это просто… это разрушает мои чувства к тебе. Я не могу это принять. Потому что я отдаюсь тебе и семье полностью, вся без остатка и жду того же от тебя. Я тяну всё на себе: ребёнка, работу, быт – тебя самого… я справляюсь и всегда справлялась! А ты… Ты до меня не дорос. Поэтому убери свои руки... и оставь меня в покое. Не о чем мне больше говорить с тобой. Не надо мне заливать про твою великую любовь ко мне. Я тебе больше не верю. Ты не умеешь держать своё слово.
– Эля. Да что с тобой? Что ты говоришь такое? Ты не веришь, что я люблю тебя? Я что к какой-то другой женщине ушёл? Я же к тебе пришёл, ты меня прогнала, а мне всё равно ты нужна. Очень нужна. Мы с тобой уже столько лет живём вместе и кроме тебя для меня никого не существует.
– Да ты зачем пришёл? Ко мне под юбку залезть? Вот это тебе только и нужно. Это я верю. Больше ничего тебе не нужно. Всё остальное у тебя и так есть. Друзья – общение, внимание. Тренировки – прекрасно… время для себя, для разгрузки и удовольствий. Опять же и там друзья-футболисты и снова общение. У тебя складывается прекрасная личная жизнь! Работа – амбиции. Дом – вечно ждущая жена-хвостик, на всё для тебя готовая…. Где тут, во всём этом списке, я? На каком там месте я? А про меня вспомнилось, когда захотелось спать и потрахаться. Ну нет. Иди, трахайся со своими друзьями. И если ты сейчас же не уберёшь от меня руки, я просто оденусь и уеду куда-нибудь отсюда подальше… куда глаза глядят.
Семён убрал свои руки и сказал:
– Ты неадекватна. Поговорим лучше когда ты успокоишься.
Он ушёл и лёг в постель. Элю всю колотило. Но она пошла на кухню варить кашу для Вики, глотая слёзы. Приготовив завтрак, она немного успокоилась и позвонила маме. Убедившись, что мама дома и готова поговорить с ней, она подошла к Семёну и резко сказала:
– Я ухожу. Вика на тебе. Каша на плите.
И она начала одеваться. Он тут же встал с кровати и спросил:
– Куда ты уходишь?
– Разгружаться… на свою тренировку.
– Куда? Не понял, на какую тренировку?
– Ну, я тоже устала… Мне тоже нужно отдохнуть. Пить пиво пойду с подругами. Ты же меня отпускаешь, сам говорил. А ты сиди, жди меня до завтрашнего утра. Тебе полезно будет.
Семён совершенно опешил. И сказал:
– Эля, куда ты идёшь? Какие подруги в девять утра?
– К матери я иду. Хоть один человек ещё есть, который меня понимает. А надо было бы пойти к подругам… это хорошая идея. Собраться с продавцами с точки и отметить моё назначение на должность старшего продавца. Обязательно так и сделаю.
– Тебя назначили старшим продавцом?
– Да. Пока ты развлекался, я работала – как проклятая. И теперь я буду руководить торговой точкой, у меня будет ещё больше проблем, забот и денег.
– Даже не знаю радоваться этому или нет. Ты говоришь это так, будто и сама не рада.
– Если б ты был моей опорой, поддержкой, можно было бы радоваться. А так… я понимаю… мне одной это вывозить. Но я справлюсь. Я, как обычно впрягусь, и буду терпеть.
Она оделась и вышла из комнаты. Семён только спросил: