Эля попрощалась с ним и на ватных ногах дошла до барного стула. Она села принимать платежи от клиентов. Только теперь она позволила своему дыханию сбиться. Эля машинально набирала на клавиатуре цифры, которые диктовал клиент и никак не могла поверить, что делает это тут в последний раз. Что теперь она не будет проводить целый день на ногах, теперь её зарплата будет даже больше, чем у Семёна, а рабочий день короче на три часа.
Безумно уставшая, морально и физически истощённая Эля с удовольствием села на мягкое сиденье своей машины, проваливаясь в его спинку. Она уже ровно две недели работала по тринадцать часов на ногах без единого выходного. На её торговой точке не хватало персонала и она как старшая и ответственная не могла уйти на отдых, ожидая поступления новых кадров. Эля была рада, что этот марафон закончился.
От усталости она совершенно не чувствовала своего тела, оно будто онемело. Если в первую неделю такого ритма к вечеру у неё ещё были силы приготовить семье ужин, принять ванну и лечь спать. То сейчас ей хотелось просто приехать и рухнуть на постель прямо в одежде. Её руки с трудом удерживали руль. И она мечтала только об одном, чтобы опять не словить кирпичной стены и не уйти в галлюцинации.
Зайдя в квартиру, она услышала смех дочери, та смотрела мультфильмы, а Семён сидел и играл в компьютер. Услышав, что Эля пришла он подошёл встречать её, привычно обнял и хотел поцеловать. Но она опередила его быстро чмокнула в губы, стараясь как можно скорее разуться и лечь в постель.
Семён радостно посмотрел на неё и сказал:
– Мы с Викой тебя ждали. Ещё не ужинали... Голодные сидим. Ты в ванну сначала пойдёшь?
Эля раздраженно ответила:
– Семён, почему у тебя ребёнок голодный сидит? Корми её и сам ешь. Я адски устала, у меня нет сил даже поужинать, я сразу иду спать.
– Ты же знаешь, я привык есть всей семьёй, так родители приучили. Поэтому тебя и ждал. К тому же еды никакой нет. Нужно готовить.
Эля встала посередине коридора и смотрела на него потухшим взором. На её лице читалось огорчение и разочарование.
– Семён... Господи... Какой семейный ужин. Ну посмотри на меня! Подними свои глаза. Неужели ты не видишь, что я просто падаю от усталости. Ты приходишь домой каждый день в 19:00, а я в 22:00 неужели ты не способен сам поужинать? Мог бы и меня накормить... А ты сидишь и ждёшь, пока жена приползёт, приготовит и покормит вас... У тебя совсем нет совести? Ты что, приготовить ничего не можешь?
Семён на секунду задумался и сказал:
– Могу конечно. Я так привык Эля, всю жизнь мы с родителями собирались за общим столом не зависимо от того, кто и во сколько пришёл домой. И готовить – это была женская обязанность.
– Ты живёшь уже пятый год не в родительской семье, а в нашей собственной. И в нашей семье другие правила – каждый должен помогать друг другу. Теперь у нас будет так: кто первый пришёл, тот забрал ребёнка из сада и приготовил ужин. Действуй.
Эля прикрыла лицо руками, стараясь сохранить свои последние силы и не уйти в скандал – на него сейчас просто не было ресурса. Она направилась в постель, и уходя только тихо бросила ему:
– Ты идиот...
Уже через пятнадцать минут Эля крепко спала, а Семён стиснув зубы молча пошёл готовить ужин и кормить дочь.
3.7[кадр]. Дальше – больше
Эля проспала тринадцать часов – она проснулась только к обеду, ощущая, как затекло её тело от сдавливающей футболки и стесняющих джинсов, в которых она рухнула в постель, придя накануне с работы. И всё равно она не чувствовала себя отдохнувшей. Если б не урчание в животе, она продолжила бы спать.
Она встала, переоделась в домашнюю одежду, умылась, смывая с себя присохшую косметику, и пришла на кухню. Вся кухня была заставлена тарелками, кружками и ложками. Стол, пол и плита были чем-то заляпаны. Эля только вздохнула, глядя на этот хаос. Прежде чем готовить завтрак, ей пришлось всё отмывать. Дома никого не было, кроме бабушки, очевидно Семён с Викой ушли гулять в парк, за окном была зима, они часто ходили туда кататься на санках с горки.
Приготовив омлет, она позавтракала и ощутила, как сначала всё свело внутри, и только потом разлилось долгожданное тепло в желудке. Она не ела уже вторые сутки. Потом она приготовила обед, запустила стирку, погладила накопившееся за неделю бельё, и к этому времени Семён вернулся с Викой с прогулки. Дочь, скучающая по маме, сразу же подбежала к ней с криками: