– Я не знаю, что ты сейчас хотела этим сказать. Я просто делаю то, что чувствую. Я стараюсь позаботиться о тебе и дочери, но порой, очевидно не дотягиваю. Я действительно не достаточно хорош для тебя. И я не знаю, чего ты ждёшь от меня. Что ты постоянно подразумеваешь под этим взрослением?
– Ты хороший. И я люблю тебя. Я жду, что ты перестанешь делать мне больно и мы сможем просто любить друг друга, а не разрушать.
Эля уткнулась лицом в его грудь и в который раз поняла, что они продолжают говорить на разных языках.
—————
*Заблюрить – это глагол, означающий – размыть, замазать или сделать нечеткой часть изображения или видео. От Английского blur (размытие).
3.9[gif]. Точка невозврата для Эли
Семён ехал с работы домой и остановился на светофоре. Рядом была автобусная остановка, вблизи которой стояла «аквариумная» точка «Евросети». Она просматривалась насквозь, маня своими софитами посетителей. Семён улыбнулся, вспомнив про Элю и предвкушая их скорую встречу. Но он даже не представлял, насколько скоро она произойдёт.
Присмотревшись, он увидел её, стоящую у витрины внутри этого самого салона. Он тут же затормозил, припарковался и вышел из машины, собираясь подойти к ней сзади и неожиданно обнять. Но вдруг он замер на полпути и остался наблюдать за ней. К ней подошёл парень в жёлтой футболке – очевидно, старший продавец. Высокий, худощавый, длинноволосый, с редкой бородкой и усами, немного сутулый. Семён подумал про себя:
«Не её типаж».
И продолжил идти к входной двери салона. Но тут он увидел взгляд молодого человека, которым тот смотрел на Элю, пожирая её глазами. Семён снова остановился и встал, как вкопанный, его ноги будто парализовало. Он смотрел на них не в силах отвести взгляд.
Парень что-то с улыбкой сказал Эле, и она засмеялась ему в ответ. Затем она взяла с витрины два телефона и, размахивая ими перед лицом продавца, явно старалась его в чём-то убедить. Паренёк взял один из телефонов из её рук, повертел его и продолжил смотреть на Элю, улыбаясь ей. Затем Эля повернулась спиной к продавцу, пытаясь дотянуться и поставить оставшийся в руке телефон на своё место, на верхнюю полку. Продавец сделал то же самое, пытаясь поставить рядом на полку свой телефон. И в этот момент он прижался грудью к спине Эли, а корпусом – к её бёдрам. Она тут же отстранилась от него, создав между ними безопасную дистанцию. Улыбка с её лица мгновенно стёрлась, она строго взглянула на него и что-то сказала. Он опустил взгляд, закрыл витрину и ушёл в подсобку. А у Эли зазвонил телефон, она ответила и начала что-то эмоционально обсуждать, жестикулируя рукой.
Семён стоял, словно поражённый молнией. Его будто обдали ледяной водой, будто отправили в нокаут. В его душе произошёл атомный взрыв от увиденного. Он с трудом заставил свои ноги оторваться от земли и направился обратно в свою машину. Он очень долго сидел на водительском сиденье, закрыв глаза, сжав кулаки и положив их к себе на колени, пытаясь прийти в себя. Но перед глазами по-прежнему стоял парень в жёлтой футболке, прижимающийся к Эле... Затем он ударил кулаком по рулю, завёл машину и стартанул с места, напугав прохожих, направляясь домой.
Эля вернулась домой поздно, Вика уже спала. Семён сидел и играл в компьютер. Она подошла к нему и поцеловала его, он ответил ей и продолжил играть. Эля устало потянулась, зевнула и спросила:
– Ты ужинал? Или меня ждал?
– Я не ужинал. Поужинаю в ресторане.
– Мы идём в ресторан?
– Не мы, а я. Сегодня корпоратив. Отмечаем с ребятами в ресторане годовщину. Сегодня три года нашему магазину. Столик заказан. Я на днях тебе рассказывал. Но ты, очевидно, тогда уже уснула и не слушала меня.
– Я не помню такого… не удивительно, если я уснула. Упахиваюсь на работе, словно трактор... Где вы собираетесь? Кто там будет?
Семён услышав слова о работе, снова представил её с тем парнем. Но не стал ничего говорить, и демонстрировать свою уязвимость.
– Собираемся в «Славянском». Буду: я, ребята, несколько поставщиков, пару ключевых клиентов.
– Я с тобой могу пойти?
– Тебе там будет скучно. У нас чисто мужская компания, ты будешь только смущать всех, мы не сумеем нормально общаться. Я пойду один.
– И как обычно нажрёшься... и придёшь под утро… А Эля – сиди и жди до рассвета своё чудо-чудное… диво-дивное... Как же меня это всё достало!
– Я приду вовремя в этот раз. Телефон заряжен. Всё заранее было спланировано.
– Знаешь. Год назад я тебе ещё верила. Я надеялась. Думала ты и правда сможешь держаться, надеялась, что мы нашли компромисс, что тебе дорога твоя семья. Но с тех пор – это уже пятый твой загул… Стоит сказать, в первые два раза ты ещё неплохо держался, но потом ты опять начал приходить под утро. И сегодня будет так же, а телефон будет либо недоступен, либо потерян. Я проплачу всю ночь и возненавижу тебя сильнее прежнего. А на утро ты полезешь ко мне мириться, залезая в трусы, извиняясь, говоря, что ты ничего не помнишь и «Это нормально… Все так делают…», – Эля распалялась всё сильнее и начинала переходить на крик – Ну давай… снова пообещай… ещё раз… соври мне глядя в глаза. Во сколько ты придёшь домой?