Геннадий подозвал Артёма жестом и расплатился.
– Ты как? Закончила пить чай? Пойдём?
Эля ещё раз взглянула на часы и ответила:
– Закончила. Пошли.
– Поедем на твоей машине, чтобы не тратить время на ожидание такси?
– Поехали.
– Я покажу тебе дорогу, тут недалеко.
Через пятнадцать минут Эля припарковалась во дворе огромной многоэтажки, а ещё через пять – вошла внутрь квартиры на первом этаже. Она разулась, прошла внутрь и огляделась. Геннадий вошёл следом и снял свой пиджак, бережно повесив его на вешалку в прихожей. Здесь было три комнаты, одну явно занимал Геннадий, на столике стоял ноутбук и сложенные стопочкой, лежали его многочисленные вещи. Эля подумала про себя:
«Педант... у него, небось, и носки все парные...»
В каждой комнате стояла огромная кровать. Гена вывел её из раздумий:
– Пойдёшь первая в душ? Там есть всё что нужно.
– Да. Пойду.
– С тобой можно?
– Нет. Я люблю мыться одна.
Тут же Эля поняла, что зачем-то рефлекторно соврала ему. И вспомнила, как часто она принимала душ вместе с Семёном и конечно они там не только мылись. Гена это заметил и проявил настойчивость.
– Уверена?
– Абсолютно.
Эля вошла в ванную комнату и закрылась на защёлку. Она увидела, что на полу перед ванной разложено белоснежное полотенце для ног. На полочках у зеркала в ровный ряд стояло огромное количество: пузырьков, флаконов, тюбиков и прочей косметики. Она нашла среди них гель для душа, разделась и залезла в ванну. Как только она открыла воду, она услышала, как ручку в ванную комнату прокрутилась. Эля рефлекторно вздрогнула и подумала:
«Вот неугомонный, минуту подождать не может».
И тут же память подкинула воспоминание: «Берёзовая роща»... Душ... Антон, ломящийся к ней в дверь и следом Семён, сидящий на его спине и говорящий... «Это моя девушка...»
Эля невольно скривилась.
«Больше не твоя... Семён. Давно не твоя... Не сумел ты её сберечь. Так, Эля, не в ту сторону ты мыслишь. Надо заканчивать с этим поскорее».
Она вылезла из душа, завернулась в белое махровое полотенце и вышла из ванны. Гена стоял за дверью ванной комнаты все это время. Когда Эля появилась, он осмотрел её с ног до головы и тут же быстрым шагом направился в ванную сам.
– Я тоже помоюсь с дороги.
Эля только кивнула в ответ. Она прошла в комнату, которая была свободна и подошла к окну, рассматривая, как на детской площадке играют дети. Одна из девочек была очень похожа на Вику, с такими же двумя торчащими хвостиками на макушке. Рядом с ней в песочнице сидел, очевидно, её папа, и они вместе весело лепили куличи. Эля загрустила, но тут же взяла себя в руки:
«Ничего Викуся. Мы с тобой одни не останемся. Будет и у тебя какой-то новый папа. Мы обязательно заживём счастливой жизнью. Я тебе обещаю».
В комнату вошёл Гена, он был обнажён, и Эля осмотрела его внимательнее. У него действительно была фигура бывшего спортсмена, скорее всего борца, очень крепкие ноги и развитая спина, но эта фигура начала уже уплывать вниз. Эля не собиралась проявлять какой-то инициативы от себя, у неё не было такого желания, решив, что понаблюдает за тем, что он будет делать.
Он потянул на себя её полотенце, и оно упало на пол. Его глаза, в которых и без того уже горел огонёк, зажглись ярким пламенем. Она заметила, что он моментально возбудился. Он показал ей жестом, чтобы она легла на кровать. Она легла на спину, не переставая следить за ним взглядом. Он поцеловал её ногу и поднимался по ней выше. Эля мысленно отметила:
«Семён всегда делал наоборот, он всегда начинал с шеи, и это было приятнее».
Другой рукой он погладил её вторую ногу, добираясь до живота. И она резко ощутила – какие же ледяные были его руки. По коже побежали мурашки именно от холода, словно озноб, а не от наслаждения, которое должны были вызывать его прикосновения. Эля в голове снова сравнила:
«Какой же печкой был Семён, а этот – настоящая морозильная камера».
Она ждала, когда же уже у неё потянет внизу живота... но на это до сих пор не было даже намёка, хотя он уже гладил и целовал её всю. Возможно, это будет чуть позже...
Но даже когда она его почувствовала, она не поймала ни тянущего ощущения внизу, ни разгорающегося тепла внутри неё. И как бы он не старался сделать ей приятное, она не улавливала вообще ничего.
Простое механическое действие не более того, ничего не нарастало, ничего не щекотало, не усиливалось, она не сливалась с ним, ощущая лишь его холодные руки и ноги...
Она поняла, что он уже сдерживается из последних сил, а у неё нет даже намека на оргазм. И впервые в жизни она узнала, для чего его имитируют женщины. И она попыталась это изобразить. На её взгляд вышло не очень похоже. И Гена это заметил. Закончив, он лёг на спину и спросил: