Елене Владимировне было всего тридцать пять лет. Она родила Элю в восемнадцать. Но она уже была опытной женщиной, у неё было много мужчин, и она прекрасно понимала их логику. Эле было важно, что скажет мама и какой даст совет. Ей можно было доверять.
– Ты правильно сделала, что приехала ко мне. Здесь тебе будет легче. Живи, сколько захочешь.
– Я, наверное, на всё лето. Потом начнутся занятия, и будет неудобно. Надеюсь, за оставшиеся месяцы, он меня забудет. Парни всё легко забывают.
– Я так не думаю. Если всё, что ты мне рассказала, – правда, он тебя не забудет, даже если захочет этого. И я думаю, это ещё не конец. Время покажет. Всё, что ты сейчас можешь сделать – это ничего не делать. Ты уже достаточно сделала. Он понял, что тебе не безразличен, ты не оттолкнула его, ты с ним танцевала. А теперь должны быть действия от него.
Эля почувствовала, как в её тёмном мире, зарождается надежда от слов мамы. Но тут же засомневалась.
– Да что он может… Он слабак. Он даже не знает, где я.
– Он не слабый. Он просто ещё очень юный и глупый мальчик. Не дорос до твоего уровня. Он привык, что в его жизни всё решает мама. Посмотри, она его будущее с пеленок спланировала. Но ничего, рано или поздно он повзрослеет. Мы все когда-то были юные и потом стали старше и умнее, научились делать выбор и брать на себя ответственность. И он научиться. Поверь мне. Просто наберись терпения и не делай глупостей. Есть такая хорошая поговорка: наличие желания – тысячи возможностей, отсутствие желания – тысячи причин. Вот его действия или их отсутствие всё скажут без слов.
– Тебе легко говорить…
– Ох, Эля. Мне нелегко это говорить. Я в твоём возрасте делала глупостей гораздо больше. Я и не заметила, когда ты успела стать такой красивой девушкой, вырасти и по-настоящему влюбиться. Мне кажется, я совсем недавно отводила тебя в садик, все вокруг ревели, а ты нет. Ты смотрела так серьезно в свои четыре года, будто уже родилась взрослой. А теперь ты сидишь тут и говоришь: «Я люблю его». И я вижу, как горят твои глаза, когда ты говоришь о нём. Я чувствую, что это уже не первая любовь, а настоящее чувство с зависимостью и притяжением.
– Мне всё время больно. Мне его не хватает… я без него задыхаюсь. Я устала терпеть эту боль. Как от неё избавиться? Теперь так будет всё время?
– Больно, знаю. Сильно. Но так не будет всегда. Со временем сгладится. Но потребуются не месяцы, а гораздо больше времени.
Эля смотрела на маму умоляющим взглядом.
– Сколько? Годы?
– Еще раз повторю. Время покажет. Просто помни, никогда ничего не стоит на месте, всё постоянно куда-то движется.
– Как думаешь, он любит меня?
– Я не могу этого знать. Я думаю, он сам ещё этого не понял. Но без тебя ему плохо – это точно.
– Надо было вообще ни в кого не влюбляться, так намного легче жить.
– Ты ещё такая наивная. Так не легче. Это пустая жизнь. Это другая крайность. Лучше – сгорать, желать, терять, снова находить… Чем жить никчёмную жизнь и потом в конце жалеть, что ты упустил всё, что давала тебе жизнь. Никогда не выбирай удобный путь.
– Мам. Спасибо. Мне стало легче.
Эля предупредила Марину, что поживет у мамы, и пока на дискотеки ей придется ходить без неё. Она заперлась в четырёх стенах, никуда не выходила из дома и постепенно сходила с ума. Эля скучала, её ломала реальность. Ей хотелось заснуть и проснуться где-то в другом измерении, где не будет этой боли и тоски, где будет только он и будет любить её хотя бы наполовину от той силы, с которой любила она его.
Эля была словно раненная птица, летящая на одном крыле. Внешне выглядела спокойно, делала домашние дела, ходила в магазин, стирала белье, мыла пол. Но внутри она постоянно отсутствовала – жила в своих иллюзиях. Так прошла неделя.
Очередную полночь Эля встретила на балконе, с плеером в руках, наблюдая с девятого этажа, как огни автомобилей проносятся по дороге. Моля Бога, чтобы Он посмотрел на неё, чтобы он хоть немного помог ей, не дал сойти с ума. Редкие слёзы катились по её щекам, давая понять, что она ещё живая, она чувствует, она терпит. Эля больше не видела Семёна, он её не касался, и так было легче, спокойнее. В душе, будто всё оседало чёрным илом на дно.
Проснулась Эля поздно, встав, она позавтракала и пошла в душ мыть голову. Не успела она смыть шампунь, как мама постучала в дверь и сказала:
– К тебе пришли. Тебя там ждут.
Эля удивилась: кто мог к ней прийти? Никто не знал, где она, даже Марина.
Эля с мокрыми волосами, с которых стекала вода, вылезла из ванны. Завернулась в халат и подошла к входной двери.