Светлана Михайловна снова тепло улыбнулась.
– Лёгких тебе родов, Эля, мы теперь с тобой увидимся именно на них. Если конечно это будет в мое дежурство.
– Спасибо. Очень хотелось бы, чтобы именно вы принимали у меня роды. Вы очень добрая, вы замечательная.
Они попрощались и вышли из кабинета. Эля с Семёном шли на остановку, она вся сияла, а Семён был задумчивый. Эля это заметила и спросила:
– Расстроился, что не мальчик?
– Немного.
– Ты же говорил, что девочка тоже хорошо.
– Девочка – это вообще ювелирная работа, как говорит мой отец. Я просто уже представлял себе сына, как мы будем вместе играть с ним в футбол... А с девочками я не знаю, что делать.
– Вот и узнаешь. Девочек надо просто любить.
Семён остановился, улыбнулся и обнял Элю.
– Я очень люблю своих девочек.
2.7️. Роддом
Какой же прекрасной была погода той весной...
Майское солнце уже сильно припекало, и на деревьях распустились первые листочки. А Эля уже который день томилась в душной палате роддома. С ней рядом лежали ещё восемь таких же рожениц, как и она. Только они менялись почти каждый день, а Эля находилась тут уже ровно неделю – её роды никак не начинались.
Семён приходил каждый вечер, Эле разрешали выходить на улицу, и они вместе гуляли в маленьком сквере при роддоме. Сидя на лавочке, они целовались и скучали друг по другу. Когда часы, выделенные для свиданий, заканчивались, он ещё долго стоял под её окнами. Были длинные выходные, праздничные дни. Он был предоставлен сам себе.
Отец Семёна договорился о присутствии сына на родах. Эле достаточно было позвонить ему сразу, как только начнутся роды, и его пропустят внутрь без проблем. У неё появился первый мобильный телефон. Эля тосковала и не находила себе места, проводя дни в одиночестве, в четырёх стенах. Единственной радостью были вечерние свидания, которых она ждала целый день.
Она осталась совсем одна в палате: все роженицы отправились в родильный зал. Эля лежала и смотрела в потолок, поглаживала свой живот и мысленно говорила с дочерью:
«Моя девочка, почему ты никак не хочешь на свет... давай скорее поедем домой отсюда...»
В палату подселили новую роженицу. Это была молодая девушка, и они с Элей быстро нашли общий язык. Они оживленно болтали и обсуждали свои переживания. День очень быстро пролетел, и Элю это обрадовало. Вечером к ней пришла мама. Они пошли в сквер и гуляли по аллее.
– Эля, дома всё готово для выписки. Я убралась, все везде отмыла. Мы сидим наготове и ждём.
– Ну вот что-то никак не рожу... уже и девятое мая прошло... А чем Семён занимается?
– Он в основном с друзьями сидит и пьёт пиво.
– Пьёт? Как это? А если я рожать начну, его же пьяного не пустят...
– Он не пьяный. Пиво безалкогольное. Пустят, не переживай.
– Мам, давай присядем. Я что-то устала ходить и живот тянет – видимо опять тонус. Меня тут каждое утро так больно осматривают, потом часто всё болит.
– Давай посидим. Это они так пытаются роды стимулировать. Мне так же делали. А то засиделась ты у них, койку занимаешь.
– Это не помогает... Мне уже кажется, я никогда не рожу...
Мама Эли засмеялась.
– Родишь, куда ты денешься. Живот уже очень низко, со дня на день родишь.
– Надеюсь. Устала тут уже. Душно, скучно...тоска зелёная. Семёну не позвонить, не поговорить, по мобильному разговаривать дорого, по стационарному не разрешают. И чего он сегодня не пришёл?
– Наверное, придет ещё – его там родители напрягли машину мыть. Её тоже надо к выписке приготовить.
Эля вздохнула.
– Понятно... Мне на ужин пора, я пойду. И живот что-то разболелся, надо полежать. Попрошу но-шпу на посту.
– Иди отдыхай. Удачи тебе, Эля.
Мама взглянула на неё с тревогой, но постаралась скрыть от неё свои эмоции. Она подошла, поцеловала её в макушку, попрощалась и ушла.
После ужина Эля взглянула на часы и поняла, что Семён уже не успеет прийти на свидание, она расстроилась. Он пришёл к ней под окна вместе со своим другом. Она посмотрела на него – в руке бутылка пива, они улыбаются, им весело. И ей стало так грустно: они там веселятся, а она тут скучает.
Она находилась на шестом этаже и они с Семёном не могли разговаривать, они могли только видеть друг друга издалека. Эля помахала рукой Семёну на прощание и легла на кровать не в силах продолжать стоять. Живот разболелся ещё сильнее. Лёжа легче не становилось. Тогда она решила сходить на пост к медсестре, попросить обезболивающее. У неё не в первый раз так тянуло живот за последние недели и но-шпа обычно помогала.
Подойдя на пост, она там никого не обнаружила. Боль усиливалась и Эле стало трудно стоять прямо, она облокотилась на стул и увидела записку от медсестры: