Эля встала с кровати, ощутила что в глазах уже не темнеет, но ещё кружится голова и послушно последовала за медсестрой. Она шла медленно по стеночке, словно старая бабушка. Мимо неё проходили такие же женщины – так же по стеночке, и от этого послеродовое отделение напоминало Эле зомби-апокалипсис.
Войдя в палату, она огляделась. Та была огромной, с большим трёхстворчатым окном, в углу стояла кровать, рядом пеленальный столик, несколько стульев и тумба. С другой стороны был вход в санузел.
Эля сразу же прилегла и, закрыв глаза, постаралась заснуть. Тут же она услышала, что в палату кто-то вошёл. Она открыла глаза, перед ней стоял Сергей Михайлович и улыбался.
– Здравствуй. Как себя чувствуешь?
– Здравствуйте. Бывало и получше. В целом терпимо.
Он оглядел палату и сказал:
– Я сходил в детское отделение, смотрел на внучку.
Эля встрепенулась и сказала:
– И как она?
– Лежит себе и сопит. Богатырь в женском обличии. Щекастая такая. Вес – три пятьсот в точности как было у Семёна и просто его копия. Её должны скоро привезти сюда на кормление и оставить с тобой.
Эля выдохнула.
– Слава Богу, всё хорошо. А то кто не зайдет в палату, у кого не спрошу, все молчат никто толком ничего не говорит. А где Семён?
– Он тоже тут. Пропуск оформляет. Сейчас переоденется и к тебе придёт. Я пойду с главврачом пообщаюсь. До свидания, побольше отдыхай и хорошо кушай. Восстанавливайся.
– До свидания. Спасибо.
Только Эля закрыла глаза, как в палату опять кто-то вошёл. Это был Семён. Он был в белом халате и с медицинской маской на лице. Но даже через маску Эля заметила его улыбку – глазами. Вместе с ним вошла медсестра, она везла в переносной кроватке их дочь.
Эля сразу же попыталась встать. Медсестра отдала ребенка ей в руки, оголила её грудь и помогла приложить к груди. Но Вика была сыта и, чуть почмокав, бросила сосок и продолжила спать. Медсестра сказала:
– Ребёнок остается у вас. Как только заплачет, прикладывайте к груди. По очереди то к одной, то к другой.
И она резко неожиданно выкрутила Эле сосок, выдавливая из него молоко. Эля даже вскрикнула от острой боли. Медсестра совершенно равнодушно продолжила:
– Молоко есть, можно кормить. Вам показать как пеленать и подмывать ребенка или вы знаете?
Эля ответила:
– Я всё знаю. Я тоже медсестра.
– Вот и отлично. Но имейте в виду в роддоме есть строгие правила: запрещено кормить лежа в кровати, вы можете случайно заснуть и придавить ребенка, он задохнётся. А так же не забывайте про швы, кормим ребенка только стоя.
Эля обреченно взглянула на медсестру и ответила:
– Хорошо. Я поняла.
Медсестра вышла. А Семён снял маску и подошел к Эле, державшей на руках дочь и внимательно рассматривающей её. Он аккуратно погладил дочь по головке, едва касаясь, будто боялся случайно причинить боль, но и не мог удержатся от прикосновения.
– Эля, смотри, какая она пухленькая... Щёки в пелёнку просто не помещаются.
Эля смотрела на неё и любовалась.
– Она красивая. Я даже не успела её толком рассмотреть. Я не представляю как я буду стоя кормить. Я еле стою на ногах. Минут пять или десят выдержу, и потом ноги подкашиваются.
Малышка почуяла молоко и начала поворачивать голову в поисках соска, не найдя его, она заплакала.
Семён сказал:
– Давай я тебя поддержу. А ты попробуй её покормить.
– Хорошо. Давай. Только не трогай мой живот.
– Не буду. Просто облокотись на меня.
Эля облокотилась спиной на Семёна, чувствуя его тепло сквозь ткань, и на секунду поймала его взгляд – не на ребёнка, на себе. Она попыталась приложить Вику к груди. У неё получилось, сначала было немного больно. Малышка присосалась и успокоилась. Эля впервые почувствовала прилив молока, в груди всё закололо и стало горячо.
– Твоя грудь стала намного больше.
Семён сказал это приглушенно, и взгляд его задержался на её груди, он смотрел не оценивающе, а с теплом, будто заново открывая её для себя.
Эля ответила:
– Приятный бонус... если б ты видел, что стало с моим животом...
Он взглянул на её живот, и не отвёл взглядя, лишь слегка улыбнулся.
– Я же видел. Ничего страшного... Это всё восстановится со временем. Не переживай об этом. Лучше набирайся сил. Я договорился со всеми и выписал всем пропуск. Здесь есть определенные часы посещений. Приходить можно только до восемнадцати часов. Пока я буду на занятиях к тебе будет приходить твоя мама или моя мама, и помогать. А вечером приду я. Чтобы ты поменьше вставала и больше отдыхала.
– Семён. Я уже не могу больше стоять, а она ещё ест.
– Тогда ложись и корми лежа.
– Но ведь не разрешили лежа.