– Конечно, конечно приезжай в гости.
Эля бросила трубку. Поймала новое такси, машин с шашечками стояло всегда бесчисленное множество рядом с этим заведением. Уже через двадцать минут она ехала в лифте на шестой этаж.
Она позвонила в дверь и с нетерпением ожидала пока её кто-то откроет, переминаясь с ноги на ногу. Через пару минут ключ в замке повернулся и дверь открыл отец Семёна, он с трудом стоял на ногах. Эля чуть не сбила его с ног, влетая в квартиру и прямо в обуви направилась к комнате Семёна, но дверь была заперта изнутри. Она постучалась, в ответ она услышала резкий голос Семёна:
– Отвали от меня. Дай наконец поспать…
Эля поняла, что он решил, будто это ломится отец и сказала:
– Сейчас же открывай дверь… Быстрее.
Услышав голос Эли, Семён встал и повернул защёлку. Эля тут же распахнула дверь и взглянула на него. Он был один в комнате, вид у него был очень помятый, он щурился от яркого света проступившего из коридора. Никаких следов побоев на нём не было, просто он был очень сильно пьян и стоял опираясь на дверной косяк. Эля сдерживающая себя целую ночь не выдержала и переходя на крик спросила:
– Какого хрена ты тут спишь? Я тебя сижу всю ночь жду, думала с тобой что-то случилось, хотела уже больницы обзванивать. А он просто лежит и спит… как ни в чём не бывало, телефон отключен. Почему ты не позвонил домой с городского и не сказал что ты тут? Ты что идиот? Ты вообще понимаешь, что ты сделал?
Семён злобно взглянул на неё и толкнув её обратно за дверь сказал:
– Иди нахрен... дай поспать.
И снова закрыл дверь на замок.
Эля больно ударилась о дверь. Но она даже не замечала этой боли. Она стояла в полном недоумении и оцепенении посередине коридора и никак не могла поверить в увиденное, в висках запульсировало и руки сами собой сжались в кулаки. Она ущипнула себя, чтобы убедиться, что ей это не снится. Потом она вспомнила о дочери. Развернулась и молча пошла домой, покидая эту квартиру боли.
2.17. Первый серьёзный разговор
Эля сидела в кресле рядом с кроваткой Вики. Дочь играла с игрушками. Игра заключалась в том, что Вика выкидывала игрушки одну за другой, просовывая их между прутьями, и наблюдала, как они падают на пол. Когда все они оказывались на полу, Вика начинала плакать, вырывая Элю из ступора. Эля поднимала всё с пола, возвращая обратно в кроватку, а Вика опять их выкидывала – и так по кругу. Эля всё ещё ждала, когда домой придёт Семён. Был полдень, нужно было идти гулять с Викой, но сил не было. После ночи без сна она с трудом боролась с сонливостью. Это было привычное состояние, в котором она жила почти постоянно – это всё пройдёт, стоит ей хоть немного вздремнуть. Её больше волновало, пройдёт ли та боль, которую причинил Семён, она смотрела в одну точку и думала:
«Почему он так поступил со мной?.. Что я сделала не так? Чем я это заслужила?»
Ответов не было, пока в замке не повернулся ключ и он не вернулся домой. Эля не встала и не пошла его встречать, ей хотелось поговорить с ним, и одновременно она не хотела его видеть. Перед глазами тут же всплывала картина, как он вытолкал её – на спине остался синяк. Он зашёл в детскую и взглянул на Элю, вид у обоих был болезненный, изломанный. Семён спросил тихим голосом:
– Привет. У нас есть какое-нибудь обезболивающее?
Эля ответила, не глядя на него, даже не здороваясь:
– Открой аптечку и посмотри… Потом садись следить за Викой, а я наконец впервые посплю за последние двое суток.
– Ты ночью не спала?
– А ты будто не в курсе?
– Я не в курсе. Я мало что помню со вчерашнего вечера и совсем ничего не помню из того, что было ночью.
– Не помнишь? Что, совсем ничего? Не помнишь как я ночью приходила и разыскивала тебя? А ты вытолкал меня за дверь, ударив о дверной косяк и сказал: «Пошла нахрен, дай поспать»? Теперь поспать надо мне. Сиди с Викой, а потом и сам можешь идти на все четыре стороны…
Эля встала, словно на автомате, собираясь лечь в кровать. Семён стоял в полном недоумении от услышанного, словно не мог зацепиться ни за одну мысль. Когда она проходила мимо него, он схватил её за руку и сказал:
– Не может такого быть. Я не мог так сделать. Я такого не помню…
– «Не мог» и «не помню» – это разные вещи.
Эля задрала вверх свою футболку и показала ему синяк на спине. Он посмотрел и всё ещё не мог в это поверить, застыв, не зная, куда деть свой взгляд. Подойдя ближе, он неуверенно коснулся её спины, будто боясь сделать ещё больнее, и только потом обнял.
– Прости Эля... я правда совершенно не помню этого... Если даже я это сделал, я... я не хотел делать тебе больно.