Эля убрала его руки, освобождаясь от его объятий и ответила:
– Хотел или не хотел… Но сделал. Синяк это ерунда, он пройдёт. А вот пройдёт ли боль в моём сердце? Я ждала тебя до сих пор. Я нервничала, переживала часами. Я думала, что с тобой что-то случилось, может ты подрался, может тебе нужна помощь… телефон же твой был отключён. Мне пришлось оставить Вику с бабушкой и идти тебя искать. Я искала в «Мираже», не нашла и решила позвонить твоим родителям. Я представляла тебя в больнице, мне мерещились всякие ужасы. Но тот ужас, который сделал ты… я даже представить себе не могла! Ты мог сделать всего один звонок от родителей… один-единственный… чтобы я не металась всю ночь. Но тебе было наплевать. Ты не просто не сдержал обещания. Ты забыл обо мне. У меня сейчас остался только один вопрос к тебе – чем я это заслужила?
Семён слушал Элю, схватившись за голову, сжимая виски так, будто пытался вспомнить хоть что-то и ему становилось всё тревожнее от каждого её слова. Лицо его выражало растерянную запоздалую вину и почти детское искреннее раскаяние.
– Эля… Ты ничем это не заслужила. Я не знаю, почему я не позвонил... Я даже не понимаю почему поехал к родителям ночевать, наверное сказал адрес водителю такси по старой привычке. Я правда почти ничего не помню. Помню только как пришёл в «Мираж», мы сидели за столом с ребятами и общались, пили пиво. Видимо, из-за усталости я быстро опьянел и совсем потерял контроль и счёт времени. Я подвёл тебя. Прости меня. Я не хотел этого. Я просто хотел немного побыть с друзьями и всё.
Он снова попытался обнять Элю, ему инстинктивно хотелось прижимать её к себе, как будто это было единственное, что могло им сейчас помочь, но она оттолкнула его и сказала:
– Мне противно даже смотреть на тебя. Не приближайся ко мне и не вздумай меня трогать. Видимо, у вас, у Поповых, это семейное – гадить в душу. Надо было в самом начале мне задуматься глядя на твоего отца, что ты будешь таким же алкашом, как и он. Вы сегодня как два сапога пара еле стояли на ногах…
Семёну стало очень больно от её слов, он резко втянул воздух, будто его ударили, и ответил тяжело дыша:
– Я не такой, как мой отец. Я не алкоголик. Я не в запое. Я просто очень устал и пытался отдохнуть. Ты же знаешь, что я крайне редко себе такое позволяю. Я почти всё время с вами, помогаю тебе всем, чем могу. Я стараюсь, но иногда я тоже устаю. Я никогда не желал сделать тебе больно, потому что ты дорога мне.
У Эли на глазах навернулись слёзы и она ответила:
– Знаешь… разница между нами с тобой в том, что я живу семьёй круглосуточно, а ты «почти всё время» и мне не нужно иногда куда-то уходить чтобы отдохнуть. Я повзрослела сразу как у меня впервые на руках оказалась дочь. Я ощутила ответственность. Я хорошая мать и жена, тебе не на что пожаловаться. А ты… вроде хороший муж, заботливый отец, но ещё всё тот же мальчик с дискотеки. Ты не повзрослел. Ты продолжаешь жить своей жизнью, а я уже живу семейной жизнью. Я не могу теперь верить твоему слову, ты легко нарушаешь его… ты нарушил его в брачную ночь и сейчас. Я не могу на тебя положиться… ты – не опора. И я думаю, ты сделаешь так снова и всегда найдешь себе оправдания. Ты разочаровываешь меня. Я думала, ты действительно любишь меня. Так не поступают люди, которые любят. И если так будет продолжаться… я не знаю, что будет с нашими чувствами, это очень больно для меня.
Семён смотрел на Элю с ужасом и страхом потерять её. Только в это мгновение, он осознал, что натворил. Он вытер её слёзы и снова притянул к себе.
– Прости меня. Я очень люблю тебя. Ты и Вика самое дорогое, что у меня есть. Раз я не могу контролировать себя, когда выпью, значит я просто не буду больше пить. Я хочу быть твоей опорой. Я хочу чтобы тебе было хорошо со мной, чтобы ты была счастлива. Я больше никуда не уйду. Я буду разгружаться только на тренировках. Ты простишь меня? – он посмотрел на неё так, будто от ответа зависела вся его жизнь.
Он держал её в своих объятиях слишком крепко, почти до боли, боясь что она опять оттолкнёт его и уйдет. Эля посмотрела в его глаза полные страха и любви, и ответила:
– У меня нет выбора. Раз я выбрала тебя, то придётся терпеть и твои выходки. В надежде, что ты когда-нибудь повзрослеешь и начнёшь ценить то, что имеешь. Конечно я прощу тебя, я чувствую, что ты меня любишь и Вику тоже. Но ты меня не ценишь! Знаешь, для меня это хуже измены… наверное, если бы я застала тебя с другой женщиной – это было бы не так больно как то чувство, что я не самое дорогое, не самое ценное… Ты говоришь, что я дорога, но твои поступки говорят о том, что я у тебя на втором месте.
– Да, может быть я идиот, может, я чего-то не понимаю... Но какая другая женщина… Эля, ты единственная женщина, которую я люблю. Ты действительно самое дорогое что у меня есть. Я боюсь тебя потерять.