«С тобой моя жизнь становится ярче. Сама я бы никогда такого не сделала. И она вдруг вспомнила, как он открыл для неё Москву и как поцеловал на Красной площади».
Она потянулась к нему и нежно коснулась его губ.
***
Сейчас, спустя двадцать два года с того времени, я особенно остро ощущаю… как же я была счастлива тогда. Искренне и по-настоящему. Меня ничего не тревожило, ничего не угнетало. Я просто жила, наслаждаясь теплом, приумножая нашу любовь… Я верила, что так будет всю нашу долгую и счастливую совместную жизнь с Семёном.
2.20[кадр]. Пора домой
Эля всю неделю провела бы, валяясь на пляже, если бы не Семён. Он не давал ей сидеть на месте, постоянно втягивая во что-то новое. Семён увлёк её на экскурсию по водопадам, вел за собой по верёвочной лестнице над пропастью, крепко держа за руку, они перепробовали на дегустации с десяток разных местных вин, проехались на грузовике по пересохшему руслу реки... покоряли горные вершины. Но она в душе была только рада этому, доверяясь ему каждый раз. Она получила не только радость от погружения в море, не только приятное беззаботное времяпровождение рядом с ним, но и огромное количество ярких, словно вспышки, ослепительных мгновений, которые запечатлелись в её памяти на всю жизнь. В последний день отдыха Эля решила оторваться на пляже по полной программе, намазалась кремом и вылезла из-под зонтика, подставляя солнцу то живот, то спину. А Семён, совершенно не способный лежать без дела на шезлонге, ушёл играть в волейбол. Но он очень скоро вернулся и сказал:
– Пошли со мной. Хватит тут лениться, а то вся обгоришь. Я тебе кое-что покажу.
– Куда ты опять намылился?
– Хочу сходить в одно место. Там очень красиво. Я взял с собой фотоаппарат. Сфотографирую тебя на закате. Будут идеальные фото. Ты разве не хочешь красивые фото на память? Утром мы ведь уже будем в поезде, это наш последний вечер здесь.
– Хорошо, пошли. Но я ведь в шортах и купальнике. Не накрашенная...
– И отлично, шорты вообще снимем.
Семён повел её на закрытый пляж, он был огорожен для посетителей, поскольку совсем близко к берегу находилась скала и она постепенно разрушалась, огромные глыбы лежали на берегу, омываемые волнами. Здесь действительно было необычайно красиво. Но Эля, глядя на массивную скалу и сигнальную ленту, заметно напряглась, замедлив шаг.
– Семён, а тут действительно безопасно?
– Если под скалой не идти, то безопасно. Мы пойдём по морю. Я тут уже прошёлся, тут недалеко есть очень красивое местечко, иди за мной. И ничего не бойся.
Они шли довольно долго. Общественный пляж с людьми превратился в маленькую точку и они оказались в полной изоляции, отрезанные от всего остального мира. В скале было небольшое углубление она плавно уходила в дюны. А вдоль берега расположилось огромное количество плоских отшлифованных глыб, расположенных одна за другой, словно это был морской Стоунхендж*. Эля впечатлилась этим местом, от него веяло какой-то мощной древней энергетикой. Скала была слоистая, можно было разглядеть в ней прожилки самых разных пород, наслоенных друг на друга пестря самыми разными оттенками. От черного к белому, от рыжего к медному. Она сказала:
– Ничего себе, неподалеку, мы так далеко ушли... Но тут безумно красиво.
– Я же говорил тебе... Иди, залезай на камни. Я тебя сфотографирую. Не поскользнись.
Эля разулась, сняла свои шорты и осторожно залезла на камень. Она даже не пыталась позировать ему, он делал фото прямо во время её перемещений, ловя её такую живую и хрупкую. Эти кадры она увидит только дома, когда они проявят плёнку. Но они получились необычайно красивыми, словно с обложки журнала. Её стройный силуэт на фоне необычайной красоты смотрелся очень сексуально и при этом так естественно, словно она была морской богиней или русалкой, охраняющей эту стихию. Семён присел на камень и залюбовался ею. Она подошла к нему и присела на колени. Он погладил её бёдра, потянулся выше и развязал лиф её купальника, тот соскочил вниз, но Эля поймала его и вернула на место.