– Простите меня, сэнсэй, – сказала Мика. Слезы уже катились по ее щекам. – Все молчат – и Хитоми-сэнсэй, и вы, но если вы сердитесь, тогда, пожалуйста, не нужно больше это скрывать. Я извинюсь. Мне так жаль. Я как следует извинюсь.
– Ох, Мика! – Мидзуно-сэнсэй вдруг вскочил.
Он приблизился к Мике и заключил ее лицо в свои большие, морщинистые, твердые ладони. Сухой рукой он вытер слезы с кончика ее подбородка.
Что это с ним? Мика изумленно уставилась на Мидзуно-сэнсэя и увидела, что глаза у него полны печали и вместе с этим лучатся добротой.
Он не сердится. Не держит на нее зла.
Все в порядке.
В ту же секунду Мика зарыдала.
– Простите! – сквозь слезы повторила она, еще громче, чем раньше. – Простите, сэнсэй!
– Не бери в голову, Мика, – твердо ответил Мидзуно-сэнсэй. – Не нужно плакать. Это ты меня прости. Учителям нужно было как следует объяснить все детям. Прости, что тебе пришлось через это пройти – все эти разговоры и так далее.
Мика молча покачала головой. И еще раз, и еще.
Мидзуно-сэнсэй привстал. Ладони его все еще лежали на ее щеках, и он заставил ее поднять голову и взглянуть на него. Директор смотрел в упор на Мику. В глазах его стояли слезы.
– Никто не сердится. Мы просто ужасно за тебя переживали, Мика. …И мы не ругали остальных, не обвиняли их ни в чем. Лишь предупредили, чтобы они завязывали с этими играми – иначе нечто подобное может случиться вновь.
– Но я ведь загрязнила родник.
От рыданий она начала икать и все никак не могла остановиться. Говорить было невыносимо трудно, но она все-таки продолжала.
Услышав ее слова, Мидзуно-сэнсэй тяжело вздохнул. А потом снова взглянул на Мику своими добрыми, влажными от слез глазами.
– Так вот что тебя беспокоит, – громко выдохнув, наконец произнес он. – То есть ты считаешь, что поступила плохо, и винишь себя за это?
– Но ведь… Но…
– Ты хорошая девочка. Мика, ты и в самом деле хорошая. Ничего дурного ты не сделала. Просто не знала, что так получится.
И Мидзуно-сэнсэй, будто бы не в силах больше держаться, легонько обнял Мику за плечи. Его борода намокла от ее слез. Влажные волоски коснулись ее щеки.
Впервые она находилась так близко к учителю.
– А за краски не переживай, – продолжил Мидзуно-сэнсэй, все так же держа ее в объятиях. – Мы потом все выяснили. Даже расспросили друга одного из наших учителей, который разбирается в таких вещах. Те краски, что ты использовала, Мика, не могли навредить роднику. Это была акварель. Она отлично растворяется в воде, а затем смывается без следа. С водой в роднике все хорошо. Вот масляные краски из-за своего веса ушли бы на дно, и это было бы уже не очень хорошо, но у нас другой случай. Родник не так-то просто уничтожить.
Мика шмыгнула носом. Мидзуно-сэнсэй все так же спокойно стоял и обнимал ее за плечи, а потом снова взглянул девочке в глаза.
– Вот поэтому никто и не разозлился. Никто, честное слово.
Правда?
Мике все еще было немного не по себе, а Мидзуно-сэнсэй, пытаясь ее переубедить, изо всех сил закивал головой.
– Я впечатлен, – добавил он и посмотрел на Титосэ, стоявшую рядом. – Ты тоже, да, Титосэ? Мику ведь никто не ругал – она дошла до всего сама и явилась ко мне, чтобы извиниться. Не потому, что ей кто-то велел, она приняла это решение сама, где-то глубоко в своем сердце.
Мидзуно-сэнсэй закрывал Мике обзор, и она не смогла разглядеть, кивнула Титосэ или нет.
– Я хочу ответить на твой искренний душевный порыв, – объявил Мидзуно-сэнсэй. Он словно говорил с самим собой. – Давайте-ка мы все поразмыслим над этим на следующих «Вопросах и ответах». В подготовительном отделении и младших классах. В средних и старших. Да что там, пусть даже взрослые поучаствуют.
Директор выпрямился, открыл дверь и, высунув голову в коридор, закричал:
– Хитоми-сэнсэй! Хитоми-сэнсэй! Кто-нибудь! Есть кто из учителей?
– Да-да! – за дверью послышались шаги.
Кажется, кто-то из учителей уже поспешил на зов Мидзуно-сэнсэя. А тот все не замолкал. Он продолжал хвалить Мику, мол, какая она молодец, что не побоялась все рассказать.
Слезы на ее щеках высохли быстрее, чем она успела заметить. Он говорил о ней, но не злобно, а восхищенно, и она застыла от изумления, с головой погрузившись в собственные мысли.
Слышно было, как в коридоре разговаривают учителя. Совет… «Вопросы и ответы»…
В тесном директорском кабинете Мика, все так же стоявшая неподвижно, перевела взгляд на Титосэ. Та выглядела такой же растерянной, как и она сама. Ее ведь почему-то вызвал Мидзуно-сэнсэй – так что же, теперь это дело уже не имело значения? Или это Мика ей помешала?
Зачем вообще ему понадобилась Титосэ?