Вообще-то Мика знала, что ей не стоит рассчитывать на ранец Сигэру – девочкам полагались красные рюкзаки, а мальчикам – черные.
Школьные ранцы выстроили по порядку, от новых к самым старым, а старые, принадлежавшие шестиклассникам, еще и распределили по степени чистоты. Несколько самых потрепанных остались невостребованными. Потертый кожаный рюкзак Сигэру так никому и не выдали. Мика сжимала в руках лямку новенького ранца. Ей было любопытно, выбросят ли теперь рюкзак Сигэру и что по этому поводу думает сам Сигэ-кун – он ведь пользовался этим рюкзаком все это время. Сигэру потупил взор, уставившись в пол, и так и стоял, не поднимая головы.
Титосэ с ними в этот момент не было.
Мика сама не интересовалась, но, кажется, Хиса-тян и другие дети спрашивали у Титосэ напрямую.
– Ты уезжаешь?
И Титосэ на это кивала.
– Уезжаю, – отвечала она.
– Куда?
– В Нагасаки.
Мика понятия не имела, где находится это самое Нагасаки.
Уезжает.
Титосэ уезжает.
Однажды утром, без всякого предупреждения от учителей, Титосэ-тян вдруг отказалась идти протирать полы вместе со всеми.
Полочка, на которой она держала вещи, сияла чистотой. Мика и не заметила, когда она успела опустеть.
Вместо мытья полов Титосэ сразу же направилась в сторону кабинета директора.
– Ты уже все? – окликнула ее Мика.
Титосэ медленно обернулась к ней. Какие же у нее все-таки красивые длинные волосы! И эти волосы, и пронзительные глаза, и ее голос, и то, как она говорила, – все было бесконечно милым. Титосэ и вправду хорошенькая, приятная девчонка – Мике всегда так казалось.
– Да, – наконец кивнула она.
Учителя им ничего не объяснили, так что Мика не знала, можно ли им сейчас попрощаться. Титосэ ушла, и Мика снова взялась за дело – нужно было хорошенько вымыть полы на втором этаже. В этот момент с улицы послышался шум автомобиля. Где-то там внизу работал двигатель – непривычный для нее звук.
Вместе с четвероклассницами, которые находились рядом с ней, они выглянули из окна и увидели, что Титосэ стоит перед незнакомой машиной. Возле нее была та самая женщина, которую Мика недавно заметила в коридоре. И мужчина. Он повернулся к машине. Так что его лица она почти не разглядела.
Наверное, это папа Титосэ. Она на него даже больше похожа, чем на маму.
– Значит, Титосэ-тян уезжает сегодня… – протянула Ёсиэ.
– А это ее родители? – спросила Митиэ.
Услышав их голоса, Мика быстро положила тряпку на пол и бросилась бежать.
К Титосэ.
– Титосэ-тян!
Она окликнула ее через заднюю дверь Училища, все еще стоя в домашних тапочках. Титосэ и окружавшие ее взрослые, предположительно, ее родители, разом обернулись к ней.
Еще там был Мидзуно-сэнсэй. А с ним Хитоми-сэнсэй и другие учителя из подготовительного отделения.
И все они удивленно глазели на Мику, сбитые с толку ее неожиданным появлением.
Из всех них одна Титосэ выглядела спокойной.
– Мика-тян, – произнесла она.
Мика не знала, что сказать, поэтому просто молча подошла к ней. Выражение лица матери Титосэ смягчилось.
– Твоя подружка? – спросила она у дочери. – Ты пришла ее проводить? – на этот раз она уже обращалась к Мике.
Подойдя ближе, Мика почувствовала, что от мамы Титосэ приятно пахнет.
– Ее одноклассница. Они с Титосэ дружат, – объяснила Хитоми-сэнсэй.
– И очень хорошо ладят, – добавил Мидзуно-сэнсэй.
Но это неправда. Все совсем по-другому. Так Мика думала, но когда они произнесли это вслух, ей начало казаться, что, возможно, так все и было. Похоже, ей и в самом деле ужасно нравилась эта девчонка.
– Ах, вот оно что!
– Будет скучать, наверное.
– Как ей повезло с подружкой! И она многому научилась здесь, в окружении природы, благодаря учителям и «Школе»…
– Нет-нет, это вовсе не наша заслуга, все дело в тех знаниях, что уже заложены у детей внутри…
Взрослые все продолжали разговаривать между собой.
– Что ты загадала? – внезапно спросила Титосэ у Мики, тихонько, чтобы никто не услышал.
Мика медленно моргнула. Вопрос поставил ее в тупик.
Потому что никто до этого ей его не задавал.
Взгляд у Титосэ был серьезным. У нее всегда такие глаза, по которым не поймешь, о чем она сейчас думает. И теперь они смотрели прямо на Мику.
– …Встретиться с папой и мамой, – ответила она.
И когда она произнесла это своим тоненьким голоском, внутри у нее словно что-то растаяло. В этот момент она наконец-то осознала – ей всегда хотелось, чтобы кто-нибудь об этом спросил.