Мистер Бессмертный перевел взгляд на подростка с кинжалом. Тот стоял абсолютно неподвижно, словно статуя, но его пальцы сжимали рукоять оружия так крепко, что костяшки побелели. Между ангелом и группой детей-демонов зияла пропасть в несколько метров, но напряжение в воздухе было таким, что, казалось, достаточно одной искры, чтобы всё здание взлетело на воздух.
— Ваши методы, мадам Аспид, наверняка очень эффективны, — спокойно ответил Бессмертный, подходя ближе к дерущимся детям. — Азазель, Лилит, оставьте банку в покое. Если вы разделите крик пополам, он будет звучать в два раза громче, когда вы его выпустите.
Дети замерли. Азазель, чьи глаза горели яростью, недоверчиво посмотрел на нового воспитателя, а затем на банку. Идея увеличить громкость страданий была слишком заманчивой, чтобы её игнорировать. С недовольным рычанием они разжали хватку и, переглянувшись, решили, что этот странный человек в сером пиджаке может быть полезен в их замухлых интригах.
— Посмотрите-ка, у нас новый стратег, — прошипела Лилит, хитро прищурив свои янтарные глаза. Она была в восторге от того, что кто-то предложил способ усилить хаос, вместо того чтобы пытаться навести порядок.
Мадам Аспид издала звук, похожий на сухой кашель, и её взгляд стал ещё холоднее. Она не любила, когда кто-то, кроме неё, проявлял инициативу в управлении этим сбродом.
— Ваша склонность к поощрению раздора похвальна, мистер Бессмертный, но не забывайте, что здесь я устанавливаю правила, — отрезала директриса, разворачиваясь на каблуках. — Следуйте за мной. Нам нужно обсудить ваше расписание, прежде чем вы станете главной мишенью для их утреннего приступа жестокости.
Они пошли по длинному коридору, стены которого были оббиты потемневшим бархатом, в который были вмонтированы маленькие железные окошки. За ними, в специальных камерах-перерывах, сидели дети, которые вели себя «слишком тихо» — в этом саду тишина считалась признаком заговора и каралась строгим надзором. Мистер Бессмертный заметил, что за ними бесшумно следуют те самые подростки-ангелы. Их белоснежные одежды теперь казались инородными пятнами на фоне мрачного интерьера, а серебряные кинжалы в их руках поблескивали в слабом свете факелов.
— Ваше расписание будет простым, — начала мадам Аспид, не оборачиваясь, так что её голос доносился до мистера Бессмертного сквозь шелест длинного подола платья. — Уроки некромантии в десять, основы пыток в одиннадцать, а после полудня — свободное время для взаимного истребления. Вы будете присматривать за ними, чтобы они не сожгли здание до того, как успеют закончить свои курсы по темному искусству.
Они миновали массивную дверь, за которой раздавались вопли и приглушенный смех. Заглянуввнутрь, Бессмертный увидел класс, где шестеро детей, включая четырехлетнего Моракса — пухлого демона с кожей цвета запекшейся крови и маленькими козлиными копытцами вместо ступней — увлеченно рисовали мелом на полу круг призыва. В центре круга извивался в конвульсиях обрывок чьей-то души, который пытались заставить спеть колыбельную. Моракс с энтузиазмом тыкал в призрака острым пальцем, требуя более высокого тона.
— Мой любимый класс, — заметил мистер Бессмертный, остановившись у порога. — Очень... экспрессивно.
Мадам Аспид остановилась и медленно повернула голову. Её желтые глаза сузились.
— Осторожнее со своими эпитетами, мистер Бессмертный. Здесь ценят результат, а не эстетику. Кстати, о результатах.
— Результатом в нашем заведении считается способность ребенка самостоятельно вырвать язык у конкурента и использовать его как закладку в книге заклинаний, — холодно пояснила мадам Аспид, и в её голосе прозвучала почти материнская гордость.
Она провела его в свой кабинет, где вместо обычного стола стоял массивный алтарь из обсидиана, заваленный свитками из человеческой кожи. В углу комнаты висел огромный календарь, где даты были отмечены не числами, а фазами затухания различных звезд. Директриса опустилась в свое кресло, которое при каждом её движении издавало звук, подозрительно напоминающий приглушенный стон.
— Теперь к делу, — она переплела свои длинные пальцы, и её ногти, острые, как бритвы, слегка клацнули друг о друга. — Вы здесь для того, чтобы заполнить пустоту, оставленную предыдущим воспитателем. Он был слишком... сентиментальным. Пытался привить детям понятие «сочувствия». В итоге они съели его правое ухо, а затем решили, что его душа будет отличным дополнением к их коллекции в банках.
Мистер Бессмертный спокойно облокотился на дверной косяк, наблюдая, как один из подростков-ангелов в коридоре за дверью медленно и методично затачивает кинжал о каменную стену. Взгляд парня был прикован к двери кабинета, и в этом взгляде не было ни капли милосердия — только расчетливая жажда крови.