— Помните, цель — кладбище Святого Иуды, — напомнил Бессмертный, поправляя свои очки. — Там сейчас как раз проходит ежегодная церемония поминовения. Идеальный поток свежих, напуганных и очень податливых душ.
Кладбище Святого Иуды в полнолуние выглядело как декорация к очень плохому готическому роману: слишком много тумана, слишком много плачущих ив и подозрительно много людей в черном, которые считали, что грустить вслух — это признак духовности. Группа переместилась туда бесшумно, возникнув из тени массивного склепа семьи де Марко.
Ваал, теперь выглядящий как семилетний сорванец в полосатой футболке, едва сдерживал рычание. Его маленькие кулачки были сжаты, а в глазах, которые теперь казались обычными карими, всё ещё плясали искры адского пламени. Он с трудом переносил необходимость идти медленно и не сбивать с ног каждого встречного.
— Сэр, я чувствую их, — прошептал Ваал, едва шевеля губами. — Тут столько жирных, переспелых душ. Они пахнут раскаянием и дорогим парфюмом. Можно я уже начну собирать «урожай»?
— Терпение, Ваал. Помни, мы здесь не ради погрома, а ради практики, — спокойно ответил мистер Бессмертный, который в человеческом облике выглядел как безупречно одетый учитель истории с легкой, едва заметной усталостью в глазах. — Мы должны действовать точечно. Выбирайте тех, кто пришел сюда не скорбеть, а демонстрировать свое превосходство над мертвыми. Это самые вкусные души — в них больше гордости, чем искренности.
— Вот он, — прошептал Ваал, указывая крошечным пальцем на группу мужчин в шелковых шарфах, которые громко обсуждали котировки акций прямо над разрытой могилой старого банкира. — Сэр, смотрите, какой у того толстого господина раздутый эгоизм! Он буквально светится из-за воротника. Можно я?
Мистер Бессмертный едва заметно кивнул.
— Действуй по схеме «Тихая Тень». Ксана, Моракс — перекрывайте пути отступления. Кастиэль, постарайся не выглядеть так, будто ты сейчас упадешь в обморок от одного вида человеческого невежества.
Ваал, сменив походку с демонической поступи на развянную походку ребенка, направился к цели. Он выглядел совершенно безобидно: веснушчатый мальчуган, который, кажется, просто потерял свою маму в тумане. Когда он подошел к толстому мужчине, Ваал поднял взгляд, в котором на долю секунды вспыхнул вертикальный зрачок.
— Извините, господин, — тонким, почти ангельским голосом произнес Ваал. — Вы не видели здесь дорогу к выходу?
Толстый господин, чье эго действительно едва умещалось в узком воротнике дорогого костюма, даже не посмотрел на ребенка. Он лишь небрежно махнул рукой, продолжая рассуждать о падении курса акций, и в этот момент Ваал сделал резкий, почти невидимый выпад вперед. Его маленькая ладонь не коснулась ткани пиджака — она прошла сквозь грудную клетку мужчины, как раскаленный нож сквозь масло, и на мгновение в пальцах мальчика вспыхнула пульсирующая, золотисто-серая сфера.
Мужчина внезапно замолчал. Его лицо застыло в выражении крайнего недоумения, а из глаз вылетел последний остаток жизненной искры. Он не упал и не закричал; он просто стал пустой оболочкой, которая по инерции продолжала стоять, пока не начала медленно заваливаться набок, словно забытая в саду садовая фигура. Ваал с наслаждением втянул носом воздух, всасывая остатки души, как аромат дорогого вина.
— Слишком много жадности, — прокомментировал Ваал, облизнув губы и возвращаясь к группе. — Послевкусие напоминает старую монету и дешевый рыбий жир. Но для разминки сойдет.
Глава четвертая
Ксана и Моракс тем временем работали в тандеме. Девочка в розовом платье кружилась между скорбящими, оставляя за собой едва заметные розовые нити, которые сплетались в сложную паутину, отрезая путь к выходу из сектора. Моракс, выглядевший как пухлый малыш с вечно открытым ртом, просто сидел на земле и тихонько напевал что-то себе под нос. Каждый раз, когда кто-то из толпы пытался выйти из зоны действия сети Ксаны, Моракс выпускал из носа едва заметное облачко серого дыма, которое вызывало у людей внезапный приступ неконтролируемой паники и желание бежать в противоположную сторону — прямо в объятия Ваала.
— Слишком много шума, господа, слишком много шума, — мягко заметил мистер Бессмертный, наблюдая, как в дальнем конце аллеи началась настоящая давка.
Люди, охваченные беспричинным ужасом Моракса, в панике натыкались друг на друга, сбивая с ног пожилых дам в траурных вуалях. Ваал, вошедший в раж, метался между ними, словно маленькая рыжая молния. Он больше не скрывал своего восторга: каждый его выпад сопровождался коротким, торжествующим смешком. Для него это была не просто практика, а изысканный десерт, где каждая новая душа добавляла в его арсенал крупицу чужого жизненного опыта и темной энергии.