Ваал, в облике капризного пятилетнего мальчика с рыжими вихрами и огромными веснушчатыми щеками, с трудом сдерживал рычание. Его маленькие кулачки были сжаты, а хвост, спрятанный под широкими штанами, нервно дергался, едва не сбивая стопку каталожных карточек. Он привык к действию, к захвату, к триумфу. Сидеть в тишине, когда в десяти метрах от него находился высокомерный профессор истории с душой, пахнущей старым вином и тщеславием, было для него настоящим испытанием.
— Сэр, я чувствую, как моя кожа начинает плавиться от этой... статичности, — прошипел Моракс, который теперь выглядел как бледный, болезненно худой ребенок в очках с толстыми линзами. Он прижался к полке с энциклопедиями, стараясь не выпустить из носа облако ядовитого газа, которое бы мгновенно выбило все стекла в зале.
— Терпи, Моракс. Твоя кожа плавится не от скуки, а от избытка нереализованной агрессии, — едва слышно отозвался мистер Бессмертный, не отрывая взгляда от газеты, которую он взял в специальном киоске у входа. — Сейчас вы проходите самое важное испытание: вы учитесь контролировать свою природу, чтобы она не выдала вас. Посмотрите на того библиотекаря.
Дети синхронно взглянули на пожилую женщину в сером кардигане, которая медленно расставляла книги по алфавиту. Она казалась самой безобидной из всех присутствующих, но мистер Бессмертный едва заметно указал пальцем на её глаза, которые на мгновение вспыхнули стальным блеском.
— Она не человек, — прошептал Ваал, и в его голосе прорезался истинный, демонический бас.
— Именно, — подтвердил учитель. — Это инквизитор в отставке. Она не охотится активно, но её чутье на нечисть острее, чем у любого современного экзорциста. Если вы сейчас сорветесь или проявите свою истинную натуру, она почувствует запах серы за милю и поднимет тревогу. Ваша задача — пройти мимо неё к разделу оккультной литературы, взять книгу «Основы призыва низших сущностей» и вернуть её на место, не вызвав ни единого подозрения.
Ваал почувствовал, как внутри него закипает ярость. Для него не было ничего более унизительным, чем необходимость красться перед какой-то старухой в кардигане, когда он мог бы просто снести эту библиотеку вместе с кварталом. Он сделал шаг вперед, и его маленький ноготь непроизвольно удлинился, впиваясь в обшивку деревянного стеллажа.
— Сэр, зачем нам эта возня с книжками? — прошипел он, стараясь, чтобы голос не перешел в ультразвуковой визг. — Мы можем просто вырвать её душу и забрать всё, что нам нужно!
Мистер Бессмертный даже не поднял глаз от своей газеты, но его голос прозвучал в голове Ваала подобно удару молота по наковальне.
— Сядь, Ваал. И перестань грызть полку. Ты сейчас не завоеватель, ты — нерадивый первоклассник, который хочет конфету. Если ты сейчас проявишь свою «силу», ты проиграешь. Потому что истинная победа — это когда враг даже не осознает, что он был побежден.
Ваал замер, втянув живот и едва не прикусив язык от ярости. Он посмотрел на библиотекаря: та медленно, с каким-то гипнотическим спокойствием, поправляла корешки книг, и каждый её жест был выверен до миллиметра. Она была как затаившийся паук, только в кардигане. Для Ваала, который привык решать проблемы с помощью огня и крика, эта тишина была физически болезненна. Она давила на него, заставляя чувствовать себя не великим демоном, а маленьким, беспомощным насекомым.
— Посмотрите на неё, — прошептал мистер Бессмертный, наконец сложив газету. — Она не видит вас, потому что вы пытаетесь «скрыться». Но в мире людей нет ничего более подозрительного, чем кто-то, кто слишком старается быть незаметным. Ваал, ты сейчас выглядишь как преступник, который пытается избежать ареста. Ксана, ты замерла, как статуя. Моракс, ты вообще перестал дышать. Вы не сливаетесь с толпой, вы создаете вокруг себя вакуум подозрительности.
Ксана, которая в этот момент пыталась мимикрировать под невинного ребенка, засмотревшегося на обложку сказок, вздрогнула. Её маленькие пальчики, всё ещё помнящие тактильный вкус человеческой души, дрожали. Она поняла, что учитель прав: их «маскировка» была слишком идеальной, слишком искусственной. Они играли в людей, как в плохой театральной постановке, где актер так боится забыть слова, что замирает в нелепой позе.
— Смените тактику, — скомандовал Бессмертный, и в его голосе прозвучала сталь. — Перестаньте быть «подозрительно тихими». Станьте «раздражающе обычными». Ваал, ты — капризный ребенок. Моракс, ты — застенчивый задрот. Ксана, ты — капризная принцесса. Дайте этой библиотеке немного хаоса, который не вызывает подозрений. Идите.