— Цель захвачена, — прошипела она, демонстрируя тубус.
— Отлично, теперь уходим, пока эти переростки не поняли, что их обвели вокруг пальца, — отозвался Моракс, чьи глаза-щели светились азартом.
— Отход! — скомандовал мистер Бессмертный, и его голос, до этого едва слышный, теперь прорезал пространство как хлыст.
Группа не стала медлить. Ваал, который до этого был лишь раздражающим фоном, внезапно сменил тактику. Вместо того чтобы тихо отступать, он взорвался каскадом огненных вспышек, создавая за собой цепочку ложных тепловых следов. Церберы, чьи инстинкты охотника были разбужены, впали в неистовство. Три огромных пса с ревом бросились в сторону Ваала, их когти скрежетали по камню, а пасти изрыгали потоки едкого газа. Но Ваал, используя инерцию своего разгона, в последний момент совершил резкий кувырок в сторону, пропуская массивных чудовищ мимо себя.
— Слишком медленные, псинки! — выкрикнул он, в очередной раз демонстрируя, что его эго растет пропорционально его успехам в тактике.
Они выскользнули из разлома так же синхронно, как и вошли в него. Ощущение «сплющенности» пространства сменилось привычной тяжестью обсидиановых коридоров. Как только за ними захлопнулась брешь, в архиве раздался такой оглушительный вой, что, казалось, задрожали сами основы ада. Но дети-демоны уже не боялись этого звука — теперь он был для них лишь подтверждением того, что они превзошли систему безопасности.
— Выдохните, — скомандовал мистер Бессмертный, когда группа наконец достигла безопасной зоны, где стены были укреплены рунами стационарного покоя. — Ваал, твоё хвастовство почти стоило нам мизинца Ксаны. Слишком много шума при отходе.
Ваал, который всё ещё тяжело дышал, раздувая ноздри, недовольно фыркнул, но спорить не стал. Он знал, что в иерархии Бессмертного даже самая блестящая победа обесценивается, если она была «грязной» или излишне рискованной. Ксана же, сияя от восторга, бережно передала стальной тубус учителю. Её маленькие когти всё ещё слегка дрожали от адреналина, а в глазах плясали искры истинного демонического азарта.
Бессмертный не спеша открутил крышку тубуса и извлек из него свиток. Пергамент, сделанный из кожи существ, которые никогда не знали покоя, был испещрен именами, написанными чернилами из сгущенной скорби. Учитель медленно развернул его, и по коридору пронесся едва слышный, многоголосый шепот — тысячи голосов, пытающихся одновременно выговорить свои оправдания и проклятья.
— Свиток Шепота Предателей, — тихо произнес Бессмертный, и его голос неожиданно слился с этим призрачным шумом. — Теперь вы понимаете, почему тактика важнее силы? Мы не сражались с церберами. Мы не пытались их пересилить или перекричать. Мы нашли их слабости, разделили их внимание и заставили их играть в нашу игру.
— Теперь начинается самое интересное, — продолжил мистер Бессмертный, сворачивая пергамент. — Знать намерения врага — это власть. Но использовать эти знания, чтобы заставить врага уничтожить самого себя — это искусство.
Дети замерли, затаив дыхание. Для них, привыкших к примитивному насилию и крикам, идея «искусства» в контексте уничтожения была чем-то сродни высшей математике, которую они только начинали постигать. Ваал, чьи рога всё еще искрили после побега из Архива, с любопытством посмотрел на свиток. Он уже представлял, как с помощью этого артефакта заставит всех в саду выполнять его поручения, просто узнав их самые постыдные секреты.
— Сэр, а мы можем использовать его на мадам Аспид? — с хитростью спросила Ксана, прищурив свои вертикальные зрачки. — Если мы узнаем, что она замышляет сейчас, мы сможем перехватить её, прежде чем она вообще подумает о засаде.
Бессмертный слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Аспид — опытный игрок, Ксана. Её мысли — это лабиринт из лжи и яда. Если вы попытаетесь заглянуть туда без подготовки, вы рискуете захлебнуться в её интригах. Свиток не просто дает информацию, он открывает канал связи. И если вы не умеете закрывать этот канал, информация может начать течь в обратную сторону.
— Значит, нам нужно научиться строить стены, — подытожил Моракс, задумчиво почесав когтем подбородок. — Чтобы слышать её, но не позволять ей слышать нас.
Мистер Бессмертный не ответил словами. Вместо этого он резко развернул свиток и с силой прижал его к обсидиановому полу. Пергамент не лег плоско, а начал впитываться в камень, как чернильная клякса, растекаясь по полу сложным узором из пульсирующих вен. В центре этого узора образовалась идеально круглая воронка, из которой доносился приглушенный, многоголосый гул, напоминающий шум далекого стадиона, где все одновременно кричат о своем предательстве.