— Это «Слуховое Зеркало», — объяснил учитель, обводя детей жестом. — Свиток теперь служит антенной. Все, что будет произнесено в радиусе мили с намерением обмануть или предать, будет резонировать здесь. Ваша задача на ближайший час — не слушать всё подряд, а фильтровать шум. Ищите голос мадам Аспид. Она говорит высокомерно, с придыханием, будто каждое её слово — это милость, которую она оказывает миру.
Дети с жадностью прильнули к воронке. Сначала они слышали лишь обрывки: какой-то мелкий бес жаловался, что его обделили при дележке души грешника-бухгалтера; два охранника спорили, чья очередь чистить котлы в западном крыле. Но затем сквозь хаос просочился тонкий, как лезвие бритвы, голос.
— ...и если этот жалкий выскочка Бессмертный возомнил, что пара удачных уроках тактики сделает его незаменимым, он глубоко ошибается, — голос мадам Аспид вибрировал от сдержанной ярости, прорезая гул Свитка, словно раскаленный нож сквозь масло.
Дети замерли, переглядываясь. Ваал едва заметно оскалился, а Ксана прижала уши к голове, впитывая каждое слово. Они слышали, как Аспид расхаживает по своему кабинету; звук её каблуков по мрамору напоминал удары молота.
— Мой план по очистке сада от «бракованных» экземпляров всё ещё в силе, — продолжала она, и в её тоне проступила та самая приторная сладость, о которой предупреждал учитель. — Пусть они играют в своих маленьких шпионов. Пока они ищут мои секреты, я создам для них секрет, который станет их последним. Завтра, во время утреннего сбора, я объявлю о «почётном выезде» для самых способных. Очевидно, Ваал и Моракс окажутся в списке.
— Почётный выезд? — прошептал Моракс, и в его глазах вспыхнул азарт. — Она хочет нас куда-то отправить?
— Почётный выезд в аду никогда не бывает приятной прогулкой, Моракс, — отрезал мистер Бессмертный, и в его голосе прозвучало холодное предостережение. — Для таких, как Аспид, «почёт» — это всего лишь красивый обёрт для ловушки. Она не собирается возить вас смотреть на огненные водопады. Она собирается доставить вас туда, где вас будет удобно заменить на более покорных или просто стереть из реестра.
Дети переглянулись. В их маленьких, хищных умах идея «почётного выезда» мгновенно трансформировалась из приманки в вызов. Ваал, чьи когти непроизвольно скрежетнули по обсидиану, издал низкий, вибрирующий рык. Его эго, которое и так раздулось после победы над Каззой, теперь требовало не просто защиты, а эффектного ответа. Для него быть обманутым было страшнее, чем быть съеденным цербером.
— Мы можем просто притвориться, что повелись на это, — предложил Ваал, в его глазах заплясали искры адского пламени. — Позволить ей думать, что мы, как глупые овцы, идём на заклание, а потом…
— А потом вы нападаете в самый неподходящий для неё момент, — закончил за него мистер Бессмертный, слегка улыбнувшись. — Но помните, что мы обсуждали. Импульсивность — это оружие врага. Если вы ворвётесь в её кабинет с криками и огнём, вы просто подтвердите её тезис о том, что вы — «бракованные экземпляры», которыми невозможно управлять. Вы станете дикими зверями, а с дикими зверями борются охотники.
— А значит, мы должны стать не зверями, а архитекторами её падения, — добавил мистер Бессмертный, плавно вытягивая руку, и воронка «Слухового Зеркала» с тихим хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь едва заметный след копоти на обсидиановом полу. — Ваал, Моракс, Ксана — завтра вы будете самыми покорными, восторженными и, что самое важное, абсолютно предсказуемыми детьми в этом саду. Ваша задача — вызвать у мадам Аспид чувство абсолютного триумфа. Только тот, кто уверен в своей полной победе, перестает смотреть по сторонам.
Глава седьмая
На следующее утро детский сад №666 утопал в привычном хаосе: где-то в углу двое пятилетних бесов яростно грызли друг друга за право обладания надкусанной душой грешника, а в воздухе висел запах серы и пережаренной плоти. Мадам Аспид стояла на возвышении, её платье из чешуи левиафана переливалось холодным стальным блеском, а в глазах застыла ледяная уверенность. Она выглядела как хищник, который уже загнал добычу в угол и теперь просто наслаждается процессом.