— Перестань вилять, старый козел, — прошипела Ксана, и её лавовая маска вспыхнула ярко-красным. — Или я заставлю тебя вспомнить, как пахнет сера в четверг!
Дух-лжец задрожал, его форма начала опасно размываться. Он знал, что дети-демоны не обладают терпением взрослых, и их методы «допроса» обычно включали в себя медленное растворение в кислоте. Он втянул носом воздух, и его глаза внезапно стали прозрачными, как два грязных зеркала.
— О-о-о, — протянул он, и его голос теперь звучал так, будто несколько человек говорили одновременно. — Сделки... да, сделки. Мадам Аспид не просто продает вас, маленькие хищники. Она ведет реестр. В её кабинете, за фальшивой панелью из костей святых, лежит книга «Утиль». Там отмечены те, кто «не соответствует стандарту». Когда ангелы платят золотом небесных сфер, она ставит галочку напротив вашего имени. Те, кто в списке, отправляются на «дополнительные занятия» в северную башню. А оттуда... оттуда никто не возвращался в класс некромантии.
В классе воцарилась тишина, которую можно было бы назвать гробовой, если бы в комнате не находилось десятка живых мертвецов. Ваал медленно опустил взгляд на свои когти. Он был одним из самых агрессивных, но в иерархии Аспид «слишком шумный» часто означало «неудобный».
— Книга «Утиль», значит, — задумчиво повторил мистер Бессмертный, и в его голосе послышался опасный, как перед грозой, гул. — Какая прискорбная невнимательность с моей стороны. Я и не заметил, что работаю в заведении с таким... специфическим учетом кадров.
Дети-демоны замерли. Ваал, чьи глаза обычно горели жаждой разрушения, теперь смотрел на своего учителя с нескрываемым опасением. Он знал, что в мире демонов нет ничего страшнее, чем стать «утилем» — ненужным мусором, который выбрасывают, чтобы освободить место для чего-то более выгодного. Ксана медленно подняла руку, и из её ладони вырвался тонкий, как игла, струйка пламени.
— А мы... мы в этом списке? — прошептала она, и её голос, обычно резкий и дерзкий, вдруг стал тонким и детским.
Бессмертный медленно обвел взглядом класс. Он видел их насквозь: маленьких хищников, которые только что осознали, что они сами — всего лишь товар в чьем-то прайс-листе. Его губы тронула едва заметная улыбка. Это был идеальный момент, чтобы окончательно перетянуть их лояльность на свою сторону.
— В списке? — Бессмертный медленно подошел к Ксане и, к удивлению всех присутствующих, небрежно потрепал её по плечу, отчего из её маски вырвался короткий испуганный пшик. — Мои дорогие, вы слишком ценный материал, чтобы быть «утилем». Вы — хаос в чистом виде, а хаос не выбрасывают, им восхищаются. Но мадам Аспид совершила фатальную ошибку: она решила, что вами можно торговать.
Он выпрямился, и в классе внезапно погасли магические светильники, оставив только багровый отсвет от окна. В этой полутьме глаза мистера Бессмертного вспыхнули холодным, древним светом, который заставил даже духа-лжеца сжаться в крошечный комочек серого дыма.
— Запомните одну вещь: в этой иерархии есть только один истинный хищник, и это не ангел с кинжалом и не директриса с реестром. Это тот, кто знает правду и умеет ею пользоваться.
Ваал, чьи когти всё ещё дрожали, вдруг вскинул голову. В его взгляде страх начал медленно переплавляться в ярость. Он был слишком молод, чтобы чувствовать преданность, но он слишком сильно любил быть главным в своей стае, чтобы позволить кому-то ставить галочки напротив своего имени.
— Так значит, мы не мусор? — Ваал вскинул подбородок, и его хвост с силой ударил по полу, выбив каменную крошку. — Мы — «ценный материал»?
— Именно, — Бессмертный лениво облокотился на кафедру, глядя на своих учеников. — Но чтобы оставаться ценным, нужно перестать быть предсказуемым. Мадам Аспид считает вас набором разгневанных функций: один кусается, другой жжет, третий орет. Она видит в вас инструменты, а не личности. А самое большое преступление в Аду — это недооценивать того, кто может вцепиться тебе в горло, пока ты считаешь прибыль.
Ксана медленно сжала кулак, и по её пальцам пробежали искры ярко-синего пламени. Она была слишком умна для шестилетнего демона, чтобы не понять: учитель не просто жалел их, он предлагал им сменить роль в этой игре. Из жертвенных ягнят они могли превратиться в тех, кто сам выбирает, кого принести в жертву.
— А что нам делать с этой книгой? — спросил Моракс, который всё ещё сжимал в руках медную чашу, как щит. — Если она там, в кабинете... мы же не можем просто войти. Там охранники-церберы и ловушки из святой соли.