— Ловушки из соли? — мистер Бессмертный насмешливо приподнял бровь. — Моракс, дорогой мой, соль — это всего лишь минерал. А любой минерал можно превратить в пыль, если знать, под каким углом на него надавить.
Он медленно подошел к доске и одним резким движением нарисовал мелом схематичный план северного крыла. Его движения были настолько точными, что казалось, будто мел сам выгрызает информацию из поверхности камня.
— План простой, — голос учителя стал тихим и вкрадчивым, как шелест старого пергамента. — Пока мадам Аспид будет занята своим послеобеденным ритуалом самолюбования перед зеркалом из застывших криков, мы отправимся в её кабинет. Но мы не будем идти через главный вход. Мы пойдем через вентиляционные шахты, которые были проложены еще при первом архитекторе этого заведения. Они достаточно широки для маленьких демонов и слишком грязны для высокомерных ангелов.
Ваал восторженно оскалился, обнажив ряды острых, как иглы, зубов. Перспектива проползти по грязным трубам, чтобы украсть секретную книгу, казалась ему лучшим развлечением за последние несколько десятилетий.
— Вентиляционные шахты? — Ваал восторженно принюхался, и его ноздри расширились. — Там же пахнет старой гарью и гниющими мечтами! Это просто великолепно!
Мистер Бессмертный с легкой усмешкой наблюдал, как маленькие монстры с энтузиазмом обсуждают маршрут. Он знал, что для обычного педагога такая затея была бы верхом безответственности, но здесь, в сердце Ада, единственный способ завоевать уважение детей — это стать соучастником их самого дерзкого преступления. Пока дети в восторге спорили о том, кто первым доберется до кабинета, Бессмертный незаметно сделал знак Ксане. Девочка-демон, чья лавовая кожа в полумраке класса пульсировала тревожным оранжевым светом, мгновенно поняла его без слов. Она была самой проницательной из этой стаи, и её глаза-щелки сейчас жадно впитывали каждое движение учителя.
— Помните, — вкрадчиво произнес Бессмертный, когда звон на перерыв зазвучал над школой, словно погребальный колокол, — наша цель не просто книга. Нам нужно доказательство, которое мадам Аспид не сможет списать на «ошибку в учете». Ваал, ты идешь первым — твоя задача отвлекать охрану, если они нас заметят. Ксана, ты прикрываешь тыл своим пламенем. Моракс... ты просто постарайся не застрять в трубе своим пухлым задом.
Подростки-ангелы, застывшие в коридорах, всё ещё считали, что мистер Бессмертный просто играет в «доброго наставника», чтобы усыпить бдительность детей. Они не видели, как в глубине его зрачков разгорается холодный расчет. Для него этот детский сад перестал быть просто работой; он превратился в шахматную доску, где фигуры начали двигаться в его сторону. Когда процессия из маленьких демонов и одного высокого, безузупречно одетого мужчины начала медленно продвигаться к техническому люку, в конце коридора мелькнул белый силуэт. Кастиэль наблюдал за ними, и его пальцы всё ещё кровоточили, но в глазах теперь читалось не только унижение, но и жгучий интерес.
— Слушайте внимательно, — прошептал мистер Бессмертный, когда группа замерла в тени массивной готической арки, скрытой от глаз патрульных. — Чтобы пробраться в кабинет мадам Аспид, нам понадобится не только ваша ловкость, но и умение прикидываться абсолютно беспомощными. Это самое сложное в поведении демона, но сейчас это ваш единственный шанс.
Ваал недовольно фыркнул, выпустив из ноздрей колечко серного дыма. Для него «прикинуться беспомощным» означало предательство самой сути его натуры. Однако Бессмертный лишь многозначительно взглянул на него, и маленький демон, сглотнув обиду, пригнулся к полу, стараясь стать максимально незаметным. С тихим лязгом люк вентиляции открылся, обнажая зияющую черноту шахты, от которой тянуло холодом старых склепов и едким запахом жженого масла. Дети-демоны, с восторгом переглядываясь, один за другим начали забираться внутрь, их когти скрежетали по металлу, создавая жуткую, но ритмичную симфонию.
Пока дети пробирались по трубам, мистер Бессмертный остался внизу, чтобы обеспечить прикрытие. Он заметил, как в конце коридора снова возник Кастиэль. Подросток-ангел больше не пытался скрыть свое присутствие; он стоял, скрестив руки на груди, и его золотистые глаза сузились, изучая каждое движение учителя. В этом взгляде больше не было слепой ярости — теперь там читалось профессиональное любопытство охотника, который понял, что его добыча обладает гораздо более сложной структурой, чем казалось на первый взгляд.