— Про своего мужика она ничего вам не говорила?
— Это которого убили-то? Не-а, почти ничего. Сказала только, что козел он хороший и что она еще до него доберется. Рыжая больше о себе разговор вела. Все спрашивала, не слишком ли старо она выглядит?
— Ну и как, по-вашему?
— А что, нормально выглядит. Мы ей так и сказали, а она нас подлизами назвала. Ну, вроде того, что мы тут сказки рассказываем, чтобы еще на бутылку выклянчить. В общем, дала она нам еще на пузырь, напомнила Витьке, чтоб с чужими не путался, и ушла.
— Во сколько?
Красивый пожал плечами:
— Ну, во сколько она подошла? Вот и приплюсуй еще минут сорок.
— Но точного времени ее приезда вы не знаете.
— Нет. Сказано ведь уже... Ты вот что, ты у тети Шуры спросить попробуй. Вон, видишь, она вышла как раз. Она у нас здесь и ЦРУ, и ФСБ, и «Абвер», и все, что хочешь. Короче — штандартенфюрер Штирлиц. Тетя Шура ее должна была запомнить, она ведь в том же подъезде живет, где квартиранта грохнули... Ну как, начальник, нормально мы гоним?
Я понял намек, выложил на стол еще одну купюру и попрощался с мужиками.
Тетя Шура оказалась довольно крепкой на вид старушкой с большим добродушным лицом. Она, одетая в серую фуфайку и пуховый платок, в одиночестве сидела у подъезда на табурете, который вынесла с собой.
Я подошел, поздоровался и спросил:
— Это вы — тетя Шура?
Она посмотрела на меня исподлобья и проворчала:
— Тебе разве Красивый не сказал, что я ни с ним, ни с его дружками знаться не желаю? Если он забыл по пьяной лавочке своей, то я тебе говорю: проваливай подобру, покуда крик не подняла!
— Вы не так поняли, тетя Шура, — поспешил я объяснить. — Я из милиции, убийство в вашем подъезде расследую.
Она недоверчиво оглядела меня с ног до головы, хитро прищурилась:
— А документы где?
Я показал свою лицензию на частную охранную деятельность. Тетя Шура только фыркнула:
— Разве ж это документ! Настоящие милиционеры — они недавно ушли — совсем другие мне показывали. Ты, парень, не из милиции.
— Из милиции я, из милиции. Мы, тетя Шура, — коммерческая милиция.
— Это как же так? — искренне удивилась старушка. — Нешто есть такая?
— Есть. И уже давно.
— И чем же она от нормальной милиции отличается?
— В коммерческую, тетя Шура, принимают только самых достойных, самых-самых честных и неподкупных. Ну и зарплата у нас немного больше, чем в нормальной милиции.
— А сколько?
— Не могу говорить. Я подписку давал о неразглашении. Если нарушу, меня оттуда выгонят и отправят обратно, к нормальным.
— Зачем же ты уходил от них? От нормальных-то?
— Там начальства слишком много, — честно признался я.
Тетя Шура посмотрела на меня теплее обычного:
— Какое же звание твое в этой коммерческой милиции?
— Штабс-капитан Панин, — отрекомендовался я, не моргнув. — Как при царе, помните?
Она добродушно рассмеялась:
— Откуда же мне помнить, когда я при Сталине родилась! А зовут-то тебя как?
— Можно просто Иваном, — я сделал небольшую паузу. — Я задам вам несколько вопросов?
— Задавай, что ж с тобой сделаешь. Только я и сама могу тебе все рассказать. Меня ведь спрашивали уже сегодня... Значит, рыжая мадам на белой машине подкатила в половине девятого. Вошла в подъезд, но через минут, наверное, пять спустилась. Отошла вот сюда, к палисадничку, голову ко второму этажу задрала да как крикнет: «Козел!» Потом вон туда, за столик, пошла, к Красивому. Ну и с ними пила, сидела с полчаса, наверное. А после, пьяная, ушла пешком, даже про машину свою забыла.
— До этого она бывала здесь?
— Нет, не было ее. Она ведь к новому жильцу приходила, а он только позавчера вселился.
— А к нему еще кто-нибудь приходил в эти дни?
— Я не знаю, к нему ли, но после того, как ушла пьяная рыжая, подъехала какая-то женщина на красной «восьмерке» и тоже заходила в подъезд. Эта, которая в светлом плаще, вышла тоже минут через пять, села в машину и уехала.
— А вы не могли бы сказать, как она выглядела?
— Ну, темноволосая такая, в светлом плаще... Я, по-моему, ее даже видела где-то. Но не здесь, не у нас.
— Может, она просто на какую-нибудь актрису похожа?
— Может быть, и на актрису, не знаю... Ее эта «восьмерка» уже стояла здесь вчера, во второй половине дня.
— Долго?
— Нет, не долго. Квартирант, значит, в магазин вышел, после «восьмерка» подъехала. А как квартирант из магазина вернулся, «восьмерка» уехала сразу. Но это, Ваня еще не все... Ты не обижаешься на меня, что я с тобой вот так, как с внуком?