— И неудивительно: при нем нашли фальшивый паспорт, это имя — вымышлено.
На полочке в прихожей зазвонил телефон. Генерал снял трубку.
— Да, Люся, это я, здравствуй, — ответил он на приветствие. — Нет, до сих пор не приехала... Машина стоит у дома. Со вчерашнего дня... Ты дала ей свою? Да я знаю, она говорила сегодня утром... Хорошо, как только Светка появится, я тут же сделаю ей внушение... Обязательно передам, всего хорошего.
Рюмин повесил трубку, мрачно на меня посмотрел.
— Звонила подруга Светланы. Говорит, что та брала у нее машину, что «Гольф» якобы сломался. Машина не возвращена до сих пор, от Светланы также никаких вестей.
— Какая машина у этой подруги?
— Вишневая «восьмерка», — ответил генерал.
— Ваша жена блондинка. Темные парики она носит?
Рюмин пожал плечами:
— Редко, но надевает, случается... А при чем здесь темный парик?
— Какая-то темноволосая женщина в светлом плаще заходила в подъезд, где Джоев снимал квартиру, приблизительно в то самое время, когда он был убит. Она пробыла там ровно столько, сколько требуется, чтобы подняться на второй этаж, застрелить человека и спуститься вниз. Приезжала эта женщина на красной «восьмерке».
— На красной? — В голосе Рюмина почувствовалась слабая вибрация, смысл которой был для меня очевиден.
— Вишневый — один из оттенков красного, Константин Викторович. И потом, я передаю вам слова бабушки-старушки... Может быть, вы все-таки постараетесь вспомнить, не заводила ли ваша жена разговоров о каких-то своих знакомствах с выходцами с Кавказа?
Около минуты генерал смотрел на меня оценивающе, и я понял, какую проблему для себя он хочет решить. Наконец он ответил:
— Сегодня утром она ни с того ни с сего спросила меня, как можно просмотреть списки пассажиров, одного из московских рейсов. Я ответил, что никак нельзя. Сейчас не эпоха застоя, и одного моего слова вряд ли окажется достаточно, а вот вопросов ко мне потом возникнет множество. Я спросил, для чего ей это. Светлана ответила, что, когда проводила меня в Петербург, ей показалось, будто бы она увидела в аэропорту человека, который, насколько ей было известно, давно погиб.
— Она называла фамилию этого человека?
— Да. Это некто Сослан Коцоев, правая рука Ахмада Чермоева — одного из крупнейших полевых командиров чеченских сепаратистов. Оба погибли четыре года назад во время налета наших штурмовиков. Тогда одним ударом была уничтожена вся банда — порядка трех тысяч человек. Сухопутные силы, проводившие зачистку, никого в живых не обнаружили, погибли все.
— Мне, к сожалению, незнакомы названные фамилии. Чеченская тема меня никогда серьезно не занимала. Наверное, потому, что у нас здесь все спокойно в этом плане... Интересно, откуда у вашей жены такие связи?
— Из этого лагеря она вела свой последний...
Тут нас опять прервали. И это снова был телефон. Рюмин снял трубку, выслушал говорившего, и лицо его окаменело. Изменившимся голосом он спросил:
— Ты сказала, кому давала машину?.. Понятно. Как фамилия следователя?.. Брисеньков? Хорошо, Люся, спасибо. Я хочу тебя попросить, чтобы ты не делала никаких выводов из случившегося и ни с кем не разговаривала на эту тему. По крайней мере, какое-то время... Когда что-нибудь станет известно, я тебе сообщу... До свидания.
Он вернул трубку на место, посмотрел на меня взглядом человека, начинающего терять над собой контроль.
— На автодороге Ясноволжск — Аэропорт обнаружена перевернутая «ВАЗ-21083», вишневого цвета. Та самая «восьмерка». Внутри все в крови. Водителя в салоне нет... Капитан, недавно вы говорили, будто бы у вас нет уверенности, что Светлана жива и здорова. Объяснитесь.
— Часа полтора назад я подслушал разговор двух уголовников. Один из них уверял другого, что тормозные шланги перерезаны и женщина наверняка погибла. Тогда я не знал, о какой женщине идет речь. Но потом они выбросили пустой спичечный коробок, а на нем — этот адрес. Я сразу отправился сюда и во дворе увидел «Фольксваген» вашей супруги.
— Что это были за люди?
— Я не знаю, — соврал я. — Было темно, и я сидел... В общем, они меня не видели, я их не видел тоже.
...А потом снова был телефонный звонок. Рюмин ответил, и щеки его тронула краска внезапного облегчения. Он глубоко вздохнул:
— Где ты?.. То есть как не можешь говорить?.. С тобой все в порядке? У тебя голос нездоровый. Ты цела?.. Тогда объясни мне, пожалуйста, что происходит?.. Не понял. Что значит — сам? Как это — без посторонней помощи? Ты вообще соображаешь, какую задачу ставишь передо мной?.. Светка, подожди, не вешай трубку!.. Слушаюсь, товарищ генерал, — Рюмин снова вздохнул. — Когда только эта встреча состоится?..