Он медленно положил трубку, беспомощно на меня посмотрел. Так, словно испрашивал капельку жалости к себе. Потом сказал:
— Звонила Светлана Сергеевна. То, что я услышал, может показаться полным бредом, но она просит, чтобы я разыскал ее лично, не прибегая к помощи своих подчиненных. Боится утечки информации, боится что телефон могут прослушивать, поэтому о своем местонахождении не сказала ни слова. Добавила, что происходящее напрямую связано с ее бывшей работой.
— Что это за работа, вы можете сказать?
— Конечно. До нашего замужества она работала...
На этот раз телефон зазвонил у меня. Я извинился, достал из кармана трубку.
— Это Иван Петрович? — услышал я знакомый голосок. Мне показалось, что аромат зеленых яблок льется прямо из наушника. — Это...
— Вечер добрый, — я чуть было не назвал ее Яблочком. — Я, конечно же, сразу узнал вас. Что-то случилось?
— Иван Петрович, я вспомнила, где видела ту надменную посетительницу. Это телеведущая Светлана Власова. Несколько лет назад она вела программу... эту, как ее... Тьфу, черт, забыла! В общем, сплошные журналистские расследования, криминал, бандиты. Один раз даже в лагерь к чеченским террористам забралась, оттуда передачу делала. А потом неожиданно пропала с экрана. Но вчера к нам точно приезжала она. Я ее не узнала сразу, потому что она была в парике и без косметики. А потом подумала немного и вспомнила...
Я, ни слова не говоря, отсоединился от линии и убрал мобильный в карман. Решил, что извинюсь и поблагодарю позже. Взглянул на Рюмина.
— Девичья фамилия вашей жены — Власова?
Если он и удивился, то ничем не выказал этого. Кивнув на карман моей куртки, где лежала труба, спросил:
— Где она наследила?
— Везде, Константин Викторович, — развел я руками. — Извозчик в аэропорту, риелторские конторы, в которых побывал убитый, двор, где он снимал квартиру, и, наконец, подъезд, где эта квартира находится. Была ли она в квартире, я не знаю, но думаю, была... Что это за история с ее репортажем из лагеря боевиков?
— Ее последняя программа, — ответил Рюмин. — Я не знаю, как она добилась разрешения руководства, но факт остается фактом — передача вышла. А в лагерь ей помог попасть тот самый Сослан Коцоев, ближайший помощник командира. Он убедил Чермоева в необходимости этого пиара, раскрыл перед ним плюсы, им одним известные. В то время боевики в Чечне не рыскали по горам мелкими стайками голодных волков, тогда они были силой. И Чермоев не преминул лишний раз нагло ухмыльнуться в лицо правительству России. Четыре дня Света с оператором там находилась, а значит, целых четыре дня эта сука Чермоев смаковал свою маленькую победу.
— Как Коцоев вышел на Светлану Сергеевну?
— Я не знаю. После своего возвращения она объявила мне, что в ФСБ с нее взяли расписку о неразглашении. Молчит до сих пор. Видимо, в лагере к ней попали сведения, которые не пошли в эфир, но оказались чрезвычайно важными для разведки.
— А почему этот репортаж был последним?
— Светлана и ее оператор вернулись в Кавказское бюро своего канала вечером, а ночью место дислокации банды с воздуха атаковали штурмовики. Там, по слухам, камня на камне не осталось, впечатление такое, что кто-то гигантским плугом прошелся. После всего случившегося я ужасно за Светлану испугался и тотчас сделал ей предложение. Она согласилась и, по моему настоянию, уволилась. Я увез ее в Ясноволжск, мы поженились. Тут спокойнее, чем в Москве, не та суета... Вопросы еще будут, капитан?
Я ответил отрицательно. Генерал предложил меня проводить.
— Я знаю дорогу, Константин Викторович, — попытался я протестовать.
— Я знаю, что вы знаете. И тем не менее...
Во дворе подступы к моей «старушке» заслоняла пассажирская «Газель» с тонированным стеклами. Когда мы подошли, дверца открылась, и на землю соскочил дюжий молодец в штатском. Вопросительно посмотрел на генерала.
— Все хорошо, Вадим, — Рюмин упреждающе вскинул руку. — Позволь капитану сесть в машину.
Тот махнул рукой водителю, микроавтобус отъехал, и через приоткрытую дверь я успел разглядеть в салоне матовый блеск вороненой стали автоматов на фоне бронежилетов и касок. Личная гвардия генерала была тут как тут!
— Тебе известна фамилия Брисеньков, Вадим? — обратился Рюмин к помощнику.
— Так точно, товарищ генерал. Это начальник следственного отделения у гаишников. Я его хорошо знаю, мы учились вместе.