— Колька, ты, что ли?
— Выручай, хозяин, — ответствовал я. — Подскажи, у кого лошадь добыть можно. Застрял я там, на дороге.
— А-а, — протянул он, словно разочаровавшись от того, что я — не Колька. Широко зевнул. — Как же ты, мил друг, на сухом увязнуть умудрился?
Я был почти возмущен:
— На каком сухом?! У вас тут грязи по колено!
— Эта грязь — для тракторов, — хохотнул мужик. — А легковые по-над главной дорогой в нашу Голландию добираются. Там справа хорошо укатано, плотно. Ты, видать, в потемках поворот-то проглядел... Да, не повезло тебе. Моим Сербом легковушку не вытащить — старый он стал, больной. Да и трактор я сегодня на ремонт загнал. Да, не повезло...
Честно признаться, меня понемногу стало выводить из себя его равнодушное участие. Я спросил:
— Ты своего часто запрягаешь?
— А я его вообще не запрягаю. Я верхом езжу... Знаешь что? Ты к Митричу-знахарю постучать попробуй. Я видел, он вернулся, светло еще было. Может, пока и не распряг. У него здоровый битюг, владимирский. Было дело, на спор «КамАЗ»-восьмитонник сюда притащил, аж с самой трассы. Так что с твоей и подавно справится, так я полагаю. Он, Митрич этот, на том конце живет, — мужик махнул рукой, указывая направление. — Тоже крайний дом...
— Знахарь? Врач, что ли?
— А пес его разберет! Но пока никто не жаловался...
Конь — деревня совсем небольшая, и уже через пять минут я находился на другом ее краю. Нашел последний дом, толкнул калитку — не заперто. Шагая к крыльцу, заметил в окне, выходящем во двор, слабый свет. Я два раза негромко ударил в дверь, в ответ мне не раздалось ни звука. Постучал еще — тот же результат. Открыв дверь, я вошел в темные сени, негромко позвал хозяев. Тишина. Я толкнул следующую дверь, вошел в комнату, но сразу пришлось встать как вкопанному: в грудь мне упиралась двустволка с взведенными курками.
Держал ее пожилой, но довольно крепкий мужчина. Был он выше меня ростом, гладко выбрит, в выцветших глазах тускло светился один-единственный вопрос: «Кто вы такой?»
Жажды убийства его лицо не выражало, и я успокоился, не успев испугаться. Потому что понял: сию секунду стрельбы ожидать не следует, и вряд ли вообще стоит ее ожидать, если вести себя смирно. И все же на всякий случай поднял руки до уровня груди, чтобы они были наготове, если события станут развиваться неожиданно бурно.
— Не нужно, — холодно проговорил хозяин. — Медленно опустите руки и стойте спокойно. Я буду спрашивать, вы будете отвечать... Вопрос первый — зачем вы здесь?
Я вернул руки в исходное положение и начал читать басню «Сыщик и распутица». Однако умолк, не дойдя до середины текста: остановила меня недоверчивая усмешка на губах мужчины.
Сделав честные глаза, я пояснил:
— В темноте проглядел поворот на укатанную дорогу. Хозяин лошадки по имени Серб посоветовал к вам обратиться... Если, конечно, вы — Митрич.
— Да, Митрич — это я. — Ружье продолжало давить мне в грудь. — Но ничем не могу помочь. Мой Володька болеет, неделю уже не запрягаю. Дождитесь утра, пойдут трактора из совхоза, они вас выдернут.
Для того чтобы обдумать все и все слить воедино, мне хватило секунды. Русская деревня... Жители любой местности на земном шаре, будь то побережье Ледовитого океана или богатый флорентийский квартал, гордятся своими достопримечательностями, если таковые у них имеются. Они не упускают ни одной, даже самой ничтожной возможности похвастать перед приезжим тем, что есть у них и чего наверняка не сыщешь по соседству... Мужик, встречающий всех своих посетителей с ружьем наперевес, тоже, естественно, достопримечательность, и хозяин Серба наверняка предупредил бы меня о том, что у Митрича не все в порядке с головой. Предупредил бы не из боязни за жизнь или здоровье первого встречного (то бишь меня), но для того единственно, чтобы встречный этот знал отныне: в деревне есть дурак, который хватается за двустволку без повода, на всякий случай.
Однако я не услышал ни слова на эту тему, стало быть, у Митрича, скорее всего, не было такой привычки. Но сегодня он решил взяться за ружье, плюс ко всему обманул меня, сказав, что не запрягал свою лошадь целую неделю. Отсюда я попробовал сделать вывод, что Митрич чего-то или кого-то боится, и опасается он не за свою жизнь (лицо его не отражало и тени легкого испуга), а за чужую. Я решил играть в открытую.
— У меня под мышкой висит пистолет, — поставил я Митрича в известность, — а во внутреннем кармане куртки лежит удостоверение частного детектива. Сегодня меня нанял Константин Рюмин, генерал милиции для того, чтобы я отыскал его жену Светлану Сергеевну, урожденную Власову. С недавних пор, с очень недавних, у меня есть кое-какие основания полагать, что Светлана Рюмина находится в вашем доме. — И я медленно отогнул левый борт куртки, демонстрируя ему кобуру с пистолетом.