— Попробуй восстановить картину убийства, Дуб, — предложил я.
— Ну, во-первых, убил его тот, кого Джоев хорошо знал. Он впустил убийцу в квартиру, возможно, даже распил с ним шампанское. Убийцей могла быть женщина, но мог быть и мужчина, тогда шампанское в этом случае — просто символ какой-то заключенной сделки или успешно проведенной операции...
— Какой, например?
— Пока не знаю. Джоев — темная лошадка, кто он, неизвестно. Ответ на запрос из ФСБ придет только к обеду.
— Ладно, давай дальше по убийству.
— Итак, Джоев был убит, а убийца принялся заметать следы. Он сполоснул свой бокал, поставил его обратно на полочку серванта: мы обратили внимание, что на всех бокалах присутствует налет пыли и лишь один из них абсолютно чистый...
— Вот гаденыш! — деланно удивился я, вытаращив глаза для пущей убедительности. Дубровин в тот момент моей выходке не придал должного значения.
— Да, да, — подтвердил он. — На это Юдин внимание обратил... Убийца, значит, заменил бокалы и скрылся. Ушел он, надо полагать, через крышу.
— И когда приходила Белецкая, убийца, скорее всего, находился в спальне. Раз Джоев ее туда не пустил, значит, он не хотел, чтобы она встречалась с его гостем или гостьей.
— Возможно. Но возможно, что он явился к Джоеву и после ухода Белецкой. Тетя Шура-городовой рассказала нам, что приезжала какая-то дама на красной «восьмерке», заходила в подъезд. Со слов старушки следует, что как раз эта женщина и следила за Джоевым. Накануне ее машина уже приезжала к ним во двор и уехала сразу после того, как Джоев вернулся из магазина. Да и в день убийства пробыла она в подъезде ровно столько, сколько нужно, чтобы войти в квартиру, два раза выстрелить, поменять посуду и скрыться.
— Неувязка, — возразил я. — Считается, что убийца ушел через чердак, а эта дама выходила, как все нормальные люди, — из дверей подъезда. Наверное, она нашла в квартире лишь труп Джоева.
Дубровин на мгновение задумался, и выражение его лица заметно изменилось.
— Слушай, а что если предположить, будто бы убийца убил и ушел чердаком. Адама на «восьмерке» тоже собиралась убить Джоева, но не успела, однако на то, чтобы поменять бокалы времени у нее было предостаточно. Или вот сразу еще версия: эти двое просто работали на один карман: первый — убивает, вторая — осуществляет инсценировку. А?
Здесь настала очередь призадуматься мне. Действительно, стоило прислушаться к версиям Дубровина, потому что пока ни одну, даже самую нелепую, нельзя было сбрасывать со счетов.
— Мы ее уже ищем, — продолжал Дубровин. — Описание, конечно, расплывчатое, но на успех надеемся. Тетя Шура сказала нам, что как будто уже видела ее где-то, только не в их дворе.
— Где она ее видела, тетя Шура и сама не знает, к сожалению, — доложил я и спросил: — А что это за бокал-вертолет на месте преступления?
Дубровин пожал плечами:
— Какой-то авангардистский стиль в посуде. Не знаю, может, сейчас так модно стало. А впрочем, бес их разберет. Похоже, из какого-то кабака рюмка, только вот из какого?
— Дай-ка на фотографию взглянуть.
Он порылся в папке, извлек оттуда фото, протянул мне. Я посмотрел на снимок и усмехнулся. Как там было написано? Вертолет в первой фазе «мертвой петли», с изогнутым фюзеляжем? Однако! А я вчера решил, что это ветряная мельница без крыши.
— Чего ухмыляешься? — спросил Дубровин.
— Да так. Какой только чепухи, Серега, народ не придумает!.. Фотографии трупа дай посмотреть.
Дубровин выложил передо мной несколько снимков. Да, это был тот самый мужчина, фото которого отдала мне Белецкая. Джоев лежал на полу, раскинув руки в стороны. Во лбу у него зияло отверстие с десятикопеечную монету, рубашку на груди заливало темное пятно. Я обратил внимание на кисть левой руки. Мизинец отсутствовал. Я вернул снимки Дубровину и попросил:
— Знаешь что? Устрой мне свидание с Белецкой.
— В моем присутствии?
— Если без этого никак, то ради бога. Хоть всю прокуратуру собери. Ну, поможешь?
— Ближе к вечеру, наверное. Я распоряжусь, чтобы ее сюда на допрос доставили. Позже позвоню, скажу, к какому времени тебе лучше подъехать.
Я уже собирался уходить, когда на столе зазвонил телефон. Дубровин снял трубку, внимательно выслушал говорившего.
— А внутри как?.. Вещи на местах, значит. Ладно, печать ты с собой захватил? Ну, сделай все как надо, что, мне тебя учить, что ли? И давай сюда. Ты не забыл, нам ехать сегодня?
Он положил трубку, вздохнул и посмотрел на меня.
— Печать с двери квартиры ночью сорвана, — объявил он. — Михайлов звонил, а ему позвонила тетя Шура, доложила. Похоже, салажьё местное развлекается таким образом.