— Ради бога, прошу меня простить, — предельно искренне произнес я. — Но дело действительно очень важное, от его исхода зависит жизнь человека. И... если честно, то с вашей Верой я познакомился лишь вчера вечером, и она, конечно же, ничего мне не обещала. Так смогу я рассчитывать на вашу поддержку?
Мэтр, грудь которого уже была полна воздуха, медленно и аккуратно стравил его. После еще раза два глубоко вздохнул, успокаиваясь, и спросил:
— Что вы хотели?
Я достал распечатку кадров видеозаписи, протянул ему.
— Мне нужно чтобы ваши девушки очень внимательно посмотрели на фото и сказали, когда последний раз приходила сюда эта дама. А самое главное, с кем она приходила. Женщина, согласитесь, эффектная, не запомнить такую очень трудно. Если в тот день была ваша смена, то, может быть, и вы ответите на мой вопрос.
Мэтр довольно долго рассматривал все три снимка, после чего отрицательно покачал головой.
— Вы правы, — сказал он. — Если бы я ее увидел, то уж не забыл бы. Но, к сожалению, я, скорее всего, в тот день не работал, а мой прежний сменщик погиб три недели назад. Его машина сбила... Пойдемте-ка в служебку, поговорим с девочками. Только сначала обождите минутку, я на дверь крючок накину...
Девушки-официантки тоже очень внимательно разглядывали снимки, но так же, как и мэтр, ничего утешительного сказать не смогли. Лишь одна из них высказала замечание, что костюмчик, в который была одета Белецкая, вполне заслуживает того, чтобы его похвалили.
— И последний вопрос, граждане, — сказал я, убирая снимки в карман. — Часто ли с ваших столов пропадает посуда?
Все заулыбались, причем мэтр улыбнулся шире остальных:
— Наше заведение хоть и не дорогое, но все же разную шваль пускать сюда, знаете ли, не принято. Нет, такого я что-то не припоминаю, чтобы у нас вилки или тарелки пропадали.
Тут голос подала девушка, стоявшая чуть поодаль:
— Это вы не припоминаете. А Вера один раз недосчиталась бокала на столе. Она потом просто оформила его как разбитый и деньги в кассу заплатила.
— А поподробнее вы можете рассказать об этом? — спросил я.
— Вера говорила, — продолжала девушка, — что как-то раз, примерно месяц назад, села за ее столик парочка одна, такая вся из себя, солидная. Дама в длинном вечернем платье, кавалер в костюме дорогом. Ну, посидели они, поужинали, потом деньги заплатили и попросились еще на несколько минут задержаться, пианиста послушать. Вера оставила их и ушла. А когда вернулась, смотрит — ни их за столом, ни бокала на столе. Вот такая история.
Я протянул ей мобильный.
— Позвоните, пожалуйста, Вере прямо сейчас, обрисуйте ситуацию. Если спросит, кто интересуется, скажите, что вчера она обслуживала меня и свою хорошую подругу.
Девушка набрала номер, поговорила с кем-то около минуты и вернула мне телефон.
— Мать говорит, что ее нет, что будет только ближе к вечеру. Может, вы сами к ней заедете, адрес я вам дам.
— Был бы вам очень признателен, — ответил я. — И еще хочу попросить, если кто-нибудь станет интересоваться этим делом, вы расскажите этому человеку абсолютно все, а потом сразу же обязательно звоните мне. Вот моя визитная карточка. Договорились? — И я протянул ей свою визитку.
Тут подошла одна из посудомоек, энергично вытерла влажные руки о фартук.
— Я тут за бокал краем уха услышала, — объявила она. — Что, нашли его?
— Нашли что, простите?
— Да бокал, который у меня две недели назад кто-то упер...
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Когда я пересекал обеденный зал, в моем кармане запищал мобильный. Я ответил.
— Здравствуйте, Иван Петрович, — услышал я глубокий, хорошо поставленный голос. — Вас беспокоит Станислав Крушинский. Хотелось бы узнать, как продвигается дело?
— Дело продвигается, Станислав Гордеевич, — бодро ответил я. — А как у вас с подпиской о невыезде? Можно уже говорить о чем-нибудь конкретном?
— К сожалению, теперь вообще ни о чем нельзя говорить. Вика заявила мне отвод. Будет нанимать адвоката из другой конторы.
— Как же теперь быть с нашим договором, Станислав Гордеевич? — спросил я, стараясь сохранить серьезный тон. — Вы за то, чтобы его расторгнуть?
— Ни в коем случае! Договор остается в силе, работайте, как работали. Я буду постоянно держать с вами связь. Всего хорошего, Иван Петрович. — И он отсоединился от линии.
Наконец-то у рыжей дурехи появились хоть какие-то проблески здравого смысла. Наконец-то ей достало ума отказаться от услуг своего женишка-сыночка.