— Что у вас? — спросила она низким, грудным голосом.
Я продемонстрировал свою лицензию на частную охранную деятельность. Перехватив ее недоуменный взгляд, стал объяснять цель визита. Когда я добрался до самого главного, редкие брови Изольды подпрыгнули на несколько пунктов. Я ожидал услышать возглас изумления, но вместо него услышал твердое, с нотками металла в голосе утверждение:
— Этого не может быть, молодой человек. Потому что быть не может в принципе.
— Я, честно говоря, тоже склоняюсь к тому же мнению.
— Вы меня неправильно поняли, — металла в голосе ничуть не стало меньше. — Я имела в виду, что быть не может того, чтобы Вику даже заподозрили в каком-то преступлении. Она бы этого не допустила ни в коем случае.
— Что-то я не пойму вас, — признался я искренне.
Круглова подарила мне снисходительную усмешку, передвинула на край стола папку с документами. Я обратил внимание на ее руки — морщинистые, с вздувшимися венами, но с идеально ухоженными ногтями, покрытыми бесцветным лаком. Изольда во второй раз опустила в улыбке уголки губ, рукой указала на стул возле стола.
— Присаживайтесь, Иван Петрович. Думаю, у меня найдется во что вас посвятить.
Я принял ее предложение. Изольда сказала:
— Признайтесь, я вас заинтриговала. Что ж, проясню ситуацию: вы далеко не первая и, надеюсь, не последняя жертва невинных шалостей Виктории.
Я все еще не понимал, куда она клонит, и лицо мое, судя по очередной усмешке Кругловой, предельно ясно отражало отсутствие каких бы то ни было мыслей в моей голове.
— Иван Петрович, после вашей первой встречи с Викторией как вы для себя ее охарактеризовали? Можете не отвечать, я скажу сама: взбалмошная дура, до конца наивная, немного капризная. Так?
Я медленно кивнул.
— И почти все считают ее таковой, — продолжила Изольда, — за исключением единиц. Стиль такой у Вики — представлять себя окружающим эффектной женщиной с полным отсутствием мозгов. Меня ей, конечно, долго водить за нос не удалось. Я жизнь прожила и повидала разного. Однажды на мой прямой вопрос, для чего ей это, Вика пожала плечами и дала волю откровенности. Выходило, что поначалу, в молодости, она просто дурачилась таким образом, ее это забавляло, а потом... А потом утвердилась в мысли, оставить все как есть. Зачем? Сказала, что на перекрестках жизни встречаются люди не только добрые и чистые, и что если судьба сведет ее с кем-то злым и нехорошим, то у нее — у Вики — будет против этого человека хороший козырь: строя козни против нее, он не сможет реально оценить своего противника, то есть ее... Вы знаете, как она сама себя называет? Хамелеоном.
— Вспоминаю Чехова, — проворчал я.
— Нет, Иван Петрович, к чеховскому Очумелову Вика никакого отношения не имеет. Свой стиль поведения она использует исключительно для самозащиты, чтобы уберечься от хищников. Согласитесь, таковых немало в наше время.
— И эффективно использует? — холодно осведомился я. Мысль, что меня провели, как двоечника-семилетку, до сих пор не давала покоя.
— Не знаю. Этот прием — выставить себя пустышкой — она использует в качестве превентивной меры. На всякий, скажем, пожарный. Но я ни разу не слышала, чтобы у Вики появился хотя бы один враг. Их у нее нет и быть не может, потому что Вика исключительно добрый, мягкий человек.
— Однако в убийстве она все же оказалась замешана.
— Чушь собачья! — отрезала Изольда. — Чтобы Вика... А кого убили, Иван Петрович?
— Некоего Тимура Джоева. Имя вам знакомо?
Изольда наморщила лоб, отчего он стал еще ниже, чем казался ранее, и через секунду кивнула:
— Да. Вика заходила на днях, чтобы выяснить, есть ли оно в списке пассажиров. Я поискала и сообщила, каким рейсом этот человек прибыл. Ни до, ни после я о нем ничего не слышала.
Я помолчал несколько секунд и спросил:
— Вы Белецкую хорошо знаете?
— Очень хорошо. Иногда мне кажется, даже лучше, чем она сама себя знает.
— Она делится с вами секретами?
— Всегда. И если бы не разница в возрасте, мы легко смогли бы стать подружками.
— Тогда ответьте, есть ли человек, имеющий определенный зуб на Викторию?
Изольда медленно покачала головой:
— Пока я не вижу никого, кто хотел бы ей зла. А почему вы спросили?
Я вкратце пересказал историю с фужером, закончил которую словами:
— На нем обнаружены ее отпечатки.
— Отпечатки пальцев, вы имеете в виду?
— Разве на фужере можно оставить отпечатки других частей тела?