— Фамилия Чермоев тебе говорит что-нибудь?
— Конечно, говорит. Руслан Чермоев — братишка погибшего Ахмада — в федеральном розыске уже четыре года значится. А что?
Я достал из портмоне фото боевиков и бросил их на стол перед Виктором.
— Они летели с вами?
— Они самые... Откуда у тебя это?
— Фамилии назвать или сам догадаешься?
— Погоди, ты хочешь сказать, что один из них — Чермоев?
— Ага. Я фотографии в контрразведке получил, а с ними недостоверные сведения о том, что бандиты сейчас могут находиться в Ясноволжске. Но ты все сомнения разом смахнул: боевики в городе.
...Через несколько секунд комната содрогнулась от оглушающего хохота Виктора.
Крушинский встретил меня в своем кабинете. Конечно же, личным кабинетом Станислава Гордеевича данное помещение не являлось — на двери висели пять табличек с фамилиями других адвокатов, а внутри, кроме рабочего стола Крушинского, стояли еще четыре.
Крушинский был один. Я вошел, устроился на стуле рядом. Поинтересовался причиной, по которой Белецкая заявила ему отвод.
— Я сам ей посоветовал, — помявшись, ответил Крушинский. — Дело, на мой взгляд, глухое. Мне его не потянуть.
— Почему вы не сказали об этом по телефону?
Он слегка поморщился:
— Не люблю я по телефону подробности выкладывать. Лучше, когда при встрече...
— В какую фирму она собирается обращаться?
— Не знаю. Я предлагал не расторгать договор с нашей, лишь поменять юриста, но Вика, — тут Крушинский слегка скрипнул зубами и чуточку побледнел, — сказала, что у нее есть один знакомый адвокат, очень хороший.
— Очень хороший адвокат или очень хороший знакомый? — спросил я, изо всех сил стараясь хранить серьезное выражение лица.
Крушинский при эти словах побледнел еще сильнее, однако зубами больше не скрипел. Вместо этого скрипнул его голос:
— Адвокат, Иван Петрович. Хороший адвокат.
Я устроился поудобнее, достал из кармана два дежурных «чупса», один предложил Крушинскому. Тот вежливо отказался.
— А что вы сами думаете об убийстве? — спросил я, разворачивая карамельку. — Кому оно могло понадобиться? И вообще, кто такой этот убитый и что она делала в его квартире?
— Как сказала мне Виктория, — Крушинский снова здорово изменился в лице, — Джоев собирался инвестировать некую сумму в ее бизнес. Он прилетел в Ясноволжск для переговоров с ней.
— С ней? — удивился я. — Насколько мне известно, хозяин «Флер Шарман» — вы, а значит, и договариваться Джоев должен был с вами.
— Так-то оно так, да только уговор у них возник, когда еще Вика фирмой владела.
— Вы знали о том, что приезжает инвестор?
— Нет. О его существовании и о цели его приезда я узнал в ИВС. Когда встречался с Викторией.
— Она вам ничего не говорила, почему решила увидеться с ним с утра пораньше?
— Сказала, — снова надсадный скрежет коренных, — что он позвонил ей неожиданно, утром, и предложил приехать к нему.
— Наверное, для того, чтобы обговорить детали? — Не знаю, отчего, но мне нравилось измываться над беднягой.
— Наверное...
— А сами вы где были в это время?
— На девять часов у меня была назначена встреча с Викой. Я ждал ее в своей машине у сквера Тукая.
— Дождались?
— Нет. Позже она позвонила и сообщила, где находится. Звонила уже из милиции.
— Вы знакомились с материалами дела?
— Конечно.
— Что это за бокал, на котором обнаружены ее отпечатки?
Крушинский пожал плечами:
— Какой-то вертолет в «мертвой петле». Не знаю...
— Что за вертолет? Опишите подробнее.
— Я не смотрел фотографий, я читал только протокол осмотра, — вяло отозвался «без пяти минут Плевако».
— Похвально, Станислав Гордеевич! — воскликнул я, удерживая себя от того, чтобы выдать ему грустную ухмылку. — Похвально... Сегодня я встречаюсь с Викторией Львовной. Передать ей что-нибудь?
— Да. Скажите, что я думаю о ней ежесекундно...
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Взгляд ее был затравленным, потухшим, не лишенным определенной нервозности; цвет лица, несмотря на то что прошло больше суток с момента задержания, не изменился ничуть. Одета она была в ту же одежду, что у меня в офисе, в свое последнее посещение; на умытом лице я не увидел и следа косметики.
Дубровин поднялся из-за стола, зачем-то откашлялся в кулак.
— Я оставлю вас ненадолго, — объявил он. — Общайтесь.
Я удивился:
— Не ты ли утром обещал собрать здесь всю прокуратуру сегодня?