— Нет. Ты это сам предлагал, — напомнил он. — Мы, Пан, знакомы уже тыщу лет, и я уверен на все сто, что в моем присутствии прямого диалога между вами не будет. Но ты так или иначе получишь всю нужную тебе информацию. Путем сопоставления уже известных тебе одному фактов и тех недомолвок, которые прозвучат, а точнее, НЕ прозвучат вскорости. Поэтому мне полезнее не тратить попусту драгоценное время, а заняться другими делами.
Я картинно прижал руку к груди:
— Спасибо, друг!
— Не паясничай, — Дубровин поморщился. — И на всякий случай: конвой за дверью...
Он вышел, Белецкая подняла на меня зеленые глаза, полные искренней надежды.
— Иван Петрович, заберите меня отсюда, — взмолилась она и вслед за этим фыркнула: — Ведь тут никакой жизни: ни половой, ни общественной!
Я смотрел на свою клиентку и завидовал ее нервной системе: даже в критической ситуации Виктория продолжала упрямо гнуть из себя дурочку.
— У меня сегодня состоялся разговор с Изольдой Борисовной, — поставил я ее в известность. — Говорили о вас. Беседа была теплой и откровенной.
Взгляд ее оставался прежним. Вот только лицо сделалось совершенно серьезным, и украсила его грустная улыбка.
— Простите меня, — сказала она. — Простите, что позволила себе водить вас за нос. Но это произошло само собой, по привычке.
— Круглова открыла мне истоки этой привычки. Но объясните, для чего нужна такая линия поведения? Ведь у вас нет врагов. Об этом уверенно заявили все, кто с вами близко знаком.
— И я подтверждаю их слова: явных врагов нет. Однако никто не может быть уверенным в существовании тайных противников. Как видите, у меня таковые отыскались. Но кто эти люди, ответить не могу — не знаю.
— Как насчет Клопа?
— А что Клоп? — Белецкая как-то безучастно пожала плечами. — Он просто мешок с опилками, который кто-то неизвестно зачем поставил на верхнюю полку в чулане. Рано или поздно эта полка не выдержит массы опилок и проломится под ними.
— Но очень злопамятный, этот мешок с опилками. Вы ничем не могли его разозлить? Насколько мне известно, вы не откидывали Клопу ежемесячные суммы. Как вам удалось с ним договориться, Виктория Львовна?
— Можно я не буду отвечать на этот вопрос? Я могу поручиться чем угодно, что к моей проблеме он не имеет никакого отношения. Честно, Иван Петрович.
— Как хотите, можете не отвечать, — сделал я короткий вздох. — А свой магазин на Крушинского вы сами переписали? Без всякого давления?
— Что за странное предположение! — удивилась Виктория. — Конечно, сама.
— Зачем?
— Как вам объяснить... Это что-то вроде свадебного подарка. У меня нет родителей, у него тоже. Будь живы те или другие, они не оставили бы нас без сюрприза к свадьбе. А так, на правах старшей, я сочла себя обязанной презентовать свой магазин. Нам обоим.
— Но, если положа руку на сердце, а?
— Ну, если руку на сердце... Нужно смотреть правде в глаза: между нами говоря, юрист он никакой. И рассуждала я так: если Стаса сможет увлечь занятие бизнесом, то он, возможно, похоронит свою юриспруденцию в свинцовом гробу и попробует добиться чего-то в жизни на ниве коммерции. И не обязательно заниматься цветами. Не понравится — магазин всегда можно продать и начать новое дело.
— Никак не могу понять, для чего он вам, — проговорил я медленно.
— Магазин?
— Да нет, Виктория Львовна. Я Крушинского имею в виду.
— Ну, знаете! — возмутилась Белецкая. — То, что вы работаете сейчас на меня и для меня, не дает вам права...
Неожиданно она осеклась, лицо ее снова сделалось мягким. Она закончила:
— Добрый он. Добрый и застенчивый. Ну, как ребенок.
— До чертиков ревнивый ребенок, — поправил я.
Она опять улыбнулась:
— Это лишний раз доказывает, что он ко мне более чем просто неравнодушен.
Я достал два дежурных «чупса», молча протянул один Виктории. Она взяла карамельку, я развернул свою.
— Когда вы приняли решение отказаться от его услуг? — спросил я.
— Вчера. Сразу после того, как подписала договор.
— Зачем же тогда подписывали?
— Не хотела с ходу объявлять Стасу о его несостоятельности. Решила в следующую встречу подготовить его как бы издалека, подвести к тому, чтобы он сам предложил поменять юриста.
— Но делать этого вам не пришлось?
— Вы правы, не пришлось. Сегодня Стас сам завел разговор о смене адвоката. Признался, что такого серьезного дела ему не поднять. У меня просто гора с плеч свалилась: я не хотела, чтобы он заподозрил меня в том, что я считаю его полным профаном в своем деле.