— А до этого вы разве гимны ему пели?
— Нет, конечно. Но после каждой следующей неудачи старалась обнадежить, кивала на неопытность... Иван Петрович, вы виделись с ним сегодня?
— Да, совсем недавно.
— Он просил что-нибудь передать?
— Естественно. Говорил, что думает о вас ежесекундно.
Она достала из кармана платок, промокнула повлажневшие глаза.
— Передайте ему то же самое. Я тоже постоянно думаю о нем... Иван Петрович, умоляю, ускорьте выяснение обстоятельств! Я прошу, нет, я требую!.. Здесь жутко. В камере духота, постоянно накурено, соседки — просто монстры какие-то. Одна с первых минут пытается добиться со мной близости. Остальные каторжанки лишь посмеиваются — им забавно, видите ли! До открытых посягательств дело пока не дошло, но я больше чем уверена, что в худшем случае они перестанут просто ухмыляться и придут на помощь своей товарке... Мне страшно, Иван Петрович!
— Не нужно думать о плохом, — неудачно попытался я ее успокоить. — Срок задержания истекает завтра, завтра вы будете уже на свободе.
— Но если судья выдаст санкцию на арест?!
— Сомневаюсь. Прокурор — рыбина тертая, он прекрасно понимает, что вас элементарно, причем не слишком-то и ловко подставили. Скорее всего, завтра вас выпустят под подписку о невыезде:
— Но кому я могла помешать?! — воскликнула Виктория в отчаянии. — Ведь я ни с кем не вела серьезных дел. Серьезных настолько, чтобы из-за них можно было пойти на убийство.
— Давайте поговорим о фужере с вашими отпечатками, — предложил я.
— Сергей Валерьянович показывал его. Вчера, когда меня задержали. Знакомая вещь, но где я могла видеть ее, никак не вспомню.
— А что вы можете сказать о ресторане «Три вопроса»? Просто три вопросительных знака подряд.
— Ну как же, конечно! — Лицо Белецкой внезапно просветлело. — Мы со Стасом ужинали там один раз, чуть больше месяца назад. Ресторан тогда только-только открылся, — она резко умолкла и всплеснула руками: — Точно! Бокал из этого ресторана. Но... Вы ведь не думаете, что это Стас его украл, а потом подбросил на место преступления! Правда не думаете, Иван Петрович?
— Если честно, то я пока не знаю, что и думать, — ответил я, заметив, как Виктория снова внезапно погрустнела. Я поинтересовался: — Что с вами?
— Вспомнила тот день, — тихо отозвалась она. — Я надела тогда свое самое любимое платье...
Ох, уж эти барышни! Всегда у них найдется местечко для лирики. В любых обстоятельствах.
Я аккуратно разгрыз остатки карамельки, вынул изо рта ненужную теперь палочку, бросил ее в пепельницу на столе. Посмотрел на Викторию:
— Когда вы вчера рано утром звонили Крушинскому, каков был предмет разговора?
Выражение ее лица ясно дало мне понять, что она не имеет представления, о чем я, таком, говорю.
— Не было никакого разговора, — ответила она. — Нет, правда, вчера утром я ему не звонила, если не считать звонка из вашего офиса. Потом звонила только после того, как меня доставили в отдел милиции. Было это в районе двенадцати.
— И вы не договаривались с ним о встрече у сквера Тукая?
— Да нет же, повторяю! — И она улыбнулась искренне глуповатой улыбкой.
Я вздохнул, побарабанил по столу пальцами.
— Знаете что, Виктория Львовна, похоже, наше свидание близится к концу.
— А что?.. Что случилось?
— Посидите здесь, я пойду поищу Дубровина, — отрезал я вместо ответа.
Я остановил машину неподалеку от адвокатской конторы, где работал Крушинский. Его машина стояла у входа. Достав телефон, я набрал номер.
— Это Панин, — представился я, когда Крушинский снял трубку. — Я только что виделся с Белецкой.
— Как она? Что говорит?
— Для вас — ничего светлого. Она не подтвердила факта вашего уговора о встрече у сквера Тукая. Где вы были в тот момент, Станислав Гордеевич?
— Не понимаю. Я уже объяснял вам...
— Я помню, что вы объясняли. И еще один нюанс: фужер с ее отпечатками. Этот фужер похищен из ресторана «Три вопроса». Вы были там с Викторией, и у меня почему-то все выводы напрашиваются сами собой.
— Я снова ничего не понимаю. Какие выводы?!
— Ну, например, теперь я могу ответить на вопрос, почему вы не ознакомились с фотографиями, сделанными на месте убийства. Сначала я считал, что это произошло исключительно из вашей провальной некомпетентности, но сейчас думаю по-другому: зачем человеку тратить время на осмотр предметов с места преступления, если он УЖЕ знает, как это место выглядело? А свое положение вы осложнили еще и тем, что отказались вести защиту Белецкой. Дело осталось за малым: думаю, официантка, которая обслуживала ваш столик, легко сможет опознать вас.