— При чем здесь официантка?
— Так вы соберите все воедино, а ответ всплывет самостоятельно... Одного не могу взять в толк, Станислав Гордеевич, в чем кроется причина всего этого? Магазин? Но он и так был уже вашим. Ревность? Не слишком ли жестоко отправлять любимую женщину в лагеря, на пару десятков лет? Гораздо гуманнее было бы просто пристрелить ее. М-да... Будет лучше, если вы сами явитесь с повинной.
И я, отключившись от линии, медленно положил трубу на сиденье рядом.
Прошло больше часа, но Крушинский не появлялся. Начинало темнеть. Я продолжал наблюдать за входом в контору: машина адвоката по-прежнему стояла на месте.
Запищал телефон. Мне показалось, сигнал звучит настойчивее обычного. Я ответил, звонила женщина.
— Добрый вечер, — услышал я. — Это официантка из ресторана, звоню вам насчет Веры... Короче, только что заходили два каких-то амбала, спрашивали ее адрес. Я им сообщила, как мы с вами и договаривались, а теперь, вот, звоню вам.
— Спасибо. А они не обращались друг к другу по имени?
— Постойте... Да, обращались. Одного из них зовут то ли Таракан, то ли Жук, в общем какое-то насекомое. Ой, забыла я, простите меня.
— Ничего страшного. А не Клоп ли зовут его?
— Точно. Хорошо, что вы напомнили... Именно Клоп.
Я отключился от линии и врезал по газам...
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Час пик давно миновал, но светофоры, то тут, то там мелькающие красным, сделали свое поганое дело: я едва не опоздал.
Въехав во двор, где жила Вера, я увидел новенький, с иголочки, джип Клопа. Сам Клоп и его дружок находились рядом и пытались запихнуть в этот момент в салон автомобиля девушку, одетую в желтый, до колен плащ. Я не видел ее лица, но короткий плащ цыплячьего оттенка подсказал мне, кто мог являться его хозяйкой.
«Яблочко!» — взорвалось у меня в голове, правая нога утопила педаль акселератора до отказа. Мощный движок «старушки» взревел как оглашенный, и «задница» иномарки стала увеличиваться в размерах с каждым мгновеньем.
Бандиты, видимо, поняли, что сейчас должно произойти, — они полностью потеряли всякий интерес к Яблочку. Лобовое стекло «старушки» поочередно, одно за другим, украсили три пулевых отверстия. Выстрелов я не слышал, видел только их вспышки. Зато отчетливо расслышал громкий хлопок в салоне: лопнуло и рассыпалось заднее «старушкино» стекло.
Все выглядело так, будто я наблюдал за происходящим со стороны, глазами киномеханика, который, шалости ради, перевел переключатель воспроизведения в замедленный режим. Под надсадный гул «старушки», в свете ее фар сменяли друг друга озлобленные лица бандитов, перекошенное в ужасе лицо Яблочка, ее плащик, вспышки выстрелов, надсадный рев моей машины и задний бампер внедорожника. Он был последним, что я увидел перед тем, как «включиться» в реальность.
Убирая ногу с педали газа, я успел пробормотать только: «Ты прости меня, моя «старуха», — но слово «старуха» произносил, уже кубарем вываливаясь наружу, в приоткрытую дверцу машины.
А потом двор встал на дыбы. Перед глазами все замелькало в каком-то адском круговороте: лампы уличных фонарей на фоне густого неба, ржавые бока мусорных контейнеров у обочины, желтые окна домов, юная листва деревьев, трещины на рябом асфальте, и дальше в той же последовательности все повторилось несколько раз.
Затем картинка резко остановилась, я почувствовал резкую боль в левой ключице. Рев машины внезапно прекратился, и я услышал, как небольшой двор наполнил звук мощного удара, сопровождаемый скрежетом металла и треском бьющегося стекла. В те короткие мгновенья тишины, мягкой и зыбкой, в голове у меня пронеслось: «Отбегала свое бабуля».
Раздались команды Клопа:
— Пузырь, вали шлюху в салоне! Глюк, делаем мента по-быстрому!
Прогремели два выстрела.
Ну, вы знаете, какова амплитуда колебаний моего сердца в такие минуты, что с ним творится, когда вокруг воюют. Провалилось оно мгновенно, а вот поднималось обратно так, словно тянули его из пучин небытия, тянули против его воли. Вернуться на место и нормально работать сердце мое заставили две пули: одна из них врезалась в асфальт, в метре от меня, другая гулко ударила в стенку контейнера, за которым я лежал и о который только что больно стукнулся плечом.
— А где мусор-то? — Голос незнакомый, мерзкий и гадкий.
— Ну, где еще мусору быть! За контейнером он. Обойди его, Глюк!
Я потянулся к своему «Walther», но, услышав быстрые шаги совсем рядом, понял, что не успею вытащить машинку. Бандит должен был появиться через секунду, максимум — через две, и я пришел к неутешительному выводу, что действовать против него мне придется голыми руками.