Теперь он никуда не спешил — его противник остался безоружным: падая, я ударился кистью о крышу машины и выронил свой трофей, захваченный у Глюка. Клоп подходил ко мне медленно, гадливо ухмыляясь; ему осталось только щелкнуть предохранителем, чтобы вернуть затвор в исходное положение, и нажать на спуск.
«Отличный вечер для того, чтобы сдохнуть», — подумалось мне. Темный небосвод окутан патлатыми тучами, горят фонари, а в унылом свете их ламп, полулежа на окровавленном багажнике старого автомобиля, Ваня Панин готовится к свиданию с костлявой. Ни один сценарист, черт возьми, такого не придумает: чтобы на багажнике!..
Вдруг я почувствовал, что моя правая ладонь накрыла какой-то предмет цилиндрической продолговатой формы. Я не видел его, но на ощупь предмет был сделан из пластика, и мне до чертиков захотелось, чтобы вещица эта оказалась автомобильным огнетушителем. Только автомобильным огнетушителем и ничем иным.
Хвала Фортуне: под руку мне попался именно огнетушитель. Нащупав пальцем клапан, я выбросил руку вперед, в направлении лица бандита. Раздался сухой щелчок — затвор пистолета встал на свое место, — и Клоп собирался уже послать в меня пулю, когда я привел в действие запорно-пусковое устройство баллона.
Мощная струя ударила в глаза Клопу. Все пространство вокруг пронизал его истошный вопль, Клоп, опустив голову, собрался прижать обе руки к ослепшим глазам. Но в правой у него находился пистолет с патроном в стволе и взведенным курком... И в тот момент, когда рука с оружием находилась возле лица, раздался выстрел.
Пуля вошла бандиту в правый глаз, а вышла с левой стороны черепа, захватив по пути добрую половину височной кости.
— Бей врага его же оружием, — пробормотал я и подумал, что расхожая поговорка, раз за разом, начинает наполняться вполне реальным смыслом.
В тот миг, когда Клоп только начинал заваливаться на бок, я бросил огнетушитель, спасший мне жизнь, и попытался подхватить на лету, выпавший из руки Клопа пистолет. Я подхватил его — мне повезло, потому что из салона джипа показался тот самый громила, с которым мы так непринужденно снесли вчера дверь в моем кабинете. В руке у него, естественно, находился пистолет, и мне не надо было долго раздумывать, что Пузырь собирается с этим пистолетом делать. Другими словами, я, почти не целясь (обратное в сложившихся обстоятельствах оказалось бы для меня непомерной роскошью), четыре раза подряд выстрелил ему в грудь. Не попасть по Пузырю было очень трудно. И я попал. Все четыре пули достигли своей цели. Пузырь с наивным выражением лица опустился сначала на пятую точку, а потом медленно привалился плечом к дверце автомобиля. Глаза его оставались открыты; не мигая, Пузырь смотрел прямо перед собой.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
В установившейся внезапной тишине я огляделся вокруг. Бандитов поблизости больше не наблюдалось, случайных прохожих, кстати, тоже. Заткнув пистолет за пояс, я опрометью бросился к машине, где на земле, у правой задней дверцы без движения лежала девушка. Но когда я подбежал к ней, она уже пришла в себя. Открыла глаза, улыбнулась. Голос был слабым и удивленным:
— Ваня? — И, видимо, мгновенно восстановив в своей головке все, что произошло несколько минут назад, воскликнула: — Что с Верой?!
Я юркнул в салон, где на заднем сиденье находилась подружка Яблочка. Девушка сидела, откинув голову назад, не подавая признаков жизни. Расстегнутый плащ открывал взгляду белоснежную кофточку, на которой медленно расплывалось большое багряное пятно. Я тронул ее запястье. Кожа была теплой, я ощутил слабеющие импульсы.
— Телефон есть? — бросил я через плечо, я все еще не знал ее имени. — Звони в «скорую», срочно!
Я решил не трогать Веру до приезда медиков. Оставив ее как она сидела, я вернулся к Яблочку. Та к этому времени заканчивала разговор с дежурным «Скорой помощи». Убрав трубку в карман, она подняла на меня влажные от слез глаза:
— Что с ней?
— Она жива. Давай отойдем, — предложил я, увидев, как Яблочко пытается через мое плечо заглянуть в салон. Она спросила:
— Ты милицию вызвал?
— А зачем? — удивился я. — Туда врачи позвонят. Как раз сейчас и звонят, наверное. Ну, или жильцы уже вызвали.
Она схватила меня за рукав куртки, сжала запястье так, что побелели кончики ее пальцев:
— За что они нас? Что мы им сделали?
— Ты — ничего, — вздохнул я. — Им Вера нужна была. А тебя они решили прихватить, чтобы лишнего свидетеля не оставлять.
— Свидетеля?
— Конечно. Отвезли бы вас куда-нибудь в лес, там бы и порешили. Ну, потом закопали бы, возможно. А возможно, и не стали бы... Тебе сегодня здорово досталось?