Когда я приблизился, Крушинский был еще жив. Ярости в его взгляде больше не было, мне вообще показалось, будто он готов засмеяться. Он смотрел на меня сквозь прикрытые веки, коротко, прерывисто дыша. Кровь в том месте, откуда торчала железка, шла пузырями. Жить ему оставалось несколько секунд.
Я перевел дух и задал риторический вопрос:
— Зачем, Станислав Гордеевич?
Я не ожидал, что у него найдутся силы говорить, но Крушинский все же прохрипел одно слово.
— Сука, — выдавил он вместе с кровью, брызнувшей изо рта.
Лицо окаменело, губы застыли в предсмертной насмешливой улыбке. Крушинский, не мигая, уставился в стену за моей спиной. Он был мертв...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Бросив на него последний взгляд, я повернулся к Вере. Девушка была сильно напугана, ее лицо побелело в тон подушке, на которой она лежала. Я поднял с пола стул, опрокинутый во время схватки, присел рядом с кроватью.
— Вы узнали его? — спросил я, кивнув на мертвое тело.
С трудом разлепив ссохшиеся губы, она тихо произнесла:
— Лицо смутно знакомое. А где видела — не помню.
— Попробуйте дорисовать волосы. Раньше он забирал их в хвост — коротенький такой обрубок... Ну, получается что-нибудь?
Вера сосредоточенно нахмурила лоб, и в следующую секунду лицо ее просветлело.
— Вспомнила! Он был у нас в ресторане.
— И?..
— Что — «и»? Ничего, — она говорила медленно, делая долгие паузы после каждой произнесенной фразы. — Просто мне его дама запомнилась. На ней было длинное ярко-красное платье из муара, и оно очень шло ее рыжим волосам. Эффектная женщина... Но постойте! Точно, после их ухода я недосчиталась бокала на столе. Нехорошо получилось: люди на первый взгляд приличные, а фужер пропал. Я, конечно, никому ничего не стала говорить, оформила его как разбитый и деньги в кассу внесла, но все равно неприятно. Зачем он им понадобился? На память? Может быть. Разные ведь люди встречаются... Иван Петрович, — позвала она и повторила настойчивее: — Иван Петрович!
— А? Что вы сказали?
— Я говорю — разные люди встречаются. Что с вами?
— Со мной? — переспросил я с глупым видом. — А что со мной?
Тут боковым зрением я уловил легкое движение у двери. Я повернул голову, на пороге стоял Михайлов. В одной руке у него находился пистолет, другую он прижимал к разбитому затылку; рана продолжала кровоточить, левая ладонь Михайлова была вся в крови.
Он перешагнул через труп Крушинского, уселся на свободный стул. Сконфуженно на меня посмотрел:
— Меня его новая прическа с толку сбила, очки и белый халат, — проворчал майор, указывая на убитого. — Хитрая скотина. Ишь, замаскировался, сучонок!.. А что это с вами, Панин?
Я пожал плечами:
— Вам когда-нибудь приходилось чувствовать себя полным идиотом?
— И он еще спрашивает! Конечно, приходилось! Только что, когда меня вот этот скинхед пистолетом по макушке треснул. — Он поморщился от боли, меняя положение ладони на затылке, и вздохнул: — Что-то последние дни трупы как с неба сыплются. Сегодня под утро еще одного нашли, все из той же шайки.
— Из бригады Клопа? — уточнил я.
— Ага. И его от души помучили перед смертью: хозяйство мужское ампутировано, глаз выколот, даже два зуба ему удалили. Знаете, чем? Пассатижами. Убийцы прямо рядом с трупом их и оставили.
После этих слов я услышал слева какой-то утробный звук. Посмотрел на Веру. Лицо ее уже не было бледным, оно было почти зеленым.
— Иван Петрович, я вас прошу, — тихо проговорила девушка, — поменьше подробностей таких, если можно...
— Давайте выйдем, — предложил я Михайлову и по пути в коридор спросил: — Следов, конечно, на кусачках никаких?
— Нет, на кусачках не было. А вот отпечатки пальцев с тормозных шлангов машины Рюминой совпадают с отпечатками убитого. Покойничек этот катастрофу-то устроил.
— Что же вы раньше молчали! — воскликнул я, доставая из кармана телефон. — Когда он умер?
— Нашли его под утро, еще теплым.
— Мне нужно ехать, — объявил я. — Все показания позже подробно изложу на бумаге. А сейчас сделаю звонок, только прошу вас, Михайлов, не предпринимайте поспешных шагов и ничему не удивляйтесь. То, что вы услышите, всего лишь предположения, и возникли они у меня только что.
Я переговорил с абонентом, постаравшись придать своему голосу иную окраску. Когда я убирал мобильный в карман, Михайлов смотрел на меня, приоткрыв рот.