— Дорогие мои! — Настоятельница обошла стол и протянула Кэрри обе руки, но смотрела на стоявшего рядом Дэниела, только с ним говорила и только его ответы выслушивала с вниманием. Может, сказанное Кэрри мать Катерина воспринимала руками, а сказанное Дэниелом — ушами, разделив эти два канала информации? — Мистер Данн, — продолжала она, — как хорошо, что вы нас посетили! Я вас узнала. В прошлом году в «Бедфорд мейл» была ваша фотография на фоне антикварной утвари в вашем магазине и заметка о том, как вы участвовали в благотворительном базаре, и я подумала, что это знак: теперь, когда вы придете, я вас непременно узнаю. Так и случилось. Вы прекрасно выглядите, мистер Данн.
— Благодарю, — пробормотал Дэниел, понемногу приходя в себя и соображая, можно ли ответить комплиментом на комплимент. Решил, что это было бы неуместно в стенах монастыря, и ограничился словами, которые и так собирался произнести: — Позвольте представить вам доктора Кэрри Уинстон, она историк науки.
— Как интересно! — вставила мать Катерина, так и не посмотрев на девушку, но продолжая сжимать ее ладони.
— Она убедила меня приехать к вам за помощью в деле, которое нам обоим представляется равно интересным и таинственным.
Завершив шумным вздохом витиеватую тираду, Дэниел наклонил голову, будто закрываясь от пристального взгляда настоятельницы.
— Доктор Уинстон, очень приятно видеть вас в этих стенах. — Мать Катерина оставила наконец в покое ладони Кэрри и перевела на нее взгляд — за стеклами очков глаза настоятельницы будто излучали концентрированный свет, от которого Кэрри на мгновение зажмурилась.
Мать Катерина сделала приглашающий жест, указав гостям на кресла, а сама мелкими шажками вернулась на свое место и, опустившись на стул, стала будто выше ростом. Наверняка, подумала Кэрри, ее ноги стоят на высокой приступочке, иначе болтались бы, а это неудобно и неэстетично...
Кэрри опустилась в кресло, настолько удобное, что в нем можно было провести всю оставшуюся жизнь. Дэниел сел осторожно, на самый краешек — он не собирался проводить здесь не только остаток жизни, но даже полчаса казались ему слишком долгим сроком. Мать Катерина ему не понравилась — прочитать эту мысль на его лице не составляло труда, — и особенно ему не нравилось, что его здесь ждали и даже видели его фотографию в газете. В монастыре, оказывается, читают мирские газеты; и интернет у них, наверно, есть. Современные монахини, ничего не скажешь, ушли от мира, но сохранили с ним надежные связи. Как совместить это с обетами Господу?
— Вы ждали мистера Данна, мать Катерина, — Кэрри предпочла сразу перейти к сути. — На то были серьезные причины?
— Причины, серьезные для одних, — произнесла настоятельница, глядя теперь только на Кэрри и игнорируя Дэниела, — совершенно не важны для других. И лишь Господу известна истинная ценность наших намерений и поступков.
Отвечать на эту фразу было нечего, и Кэрри промолчала.
— По правде говоря, — смущенно сказала настоятельница, — я не знаю, что имела в виду сестра Изабель. Она была женщиной особенной, я ее помню очень плохо, ведь я была тогда молодой девушкой...
— Сестра Изабель, — повторила Кэрри, вспомнив имя, упомянутое в рукописи Данна.
— Время от времени, — продолжала настоятельница, — она мне снится и предрекает события... разные... Иногда случается в точности то, о чем она говорит. Иногда не происходит ничего. Но чаще что-то похожее на ее слова действительно случается, но не совсем так... или я неправильно запоминаю.
Мать Катерина говорила монотонно, глядя уже и не на Кэрри, а в пространство или на невидимый экран, где появлялись слова, которые она считывала и произносила вслух, не вникая в смысл. Дэниел сделал было движение, ему хотелось задать припасенные вопросы и уйти из обители, но Кэрри осуждающе покачала головой, и он с тихим, но отчетливым вздохом уселся в кресло глубже, поняв, что скоро они отсюда не выйдут.
— В прошлом году... когда же это было... я потом сверюсь со своими тетрадями, кажется, в день святого Николая, сестра Изабель сказала, что приближается время, и он придет. Я не умею во сне задавать вопросы, и сестра Изабель сама назвала имя: Дэниел Данн. Правнук мистера Джона Данна. Он придет, тайное станет явным, ангелы возрадуются, люди найдут свое счастье, и наступит во человецех благоволение.