Дэниел замолчал.
— Дальше, — потребовала Кэрри минуту спустя. — Что потом?
— Ничего, — удрученно сказал Дэниел. — Предложение, насколько помню, обрывается на полуслове. Мисс Уинстон, я не уверен... Наверно, Изабель писала не теми словами, что рассказываю я. Кажется, я запомнил не текст, а смысл каждой фразы, и передаю своими словами. Изабель писала более простым языком. Я даже вижу слова, но воспроизвести не могу... если вы понимаете, что я хочу сказать.
— Понимаю... Дэниел, если Изабель описывала не сон, а реальное событие, оно должно было сохраниться в монастырских хрониках. Хорошо бы проверить, и тогда мы будем знать дату, хотя бы одну. Можно будет привязать записи к реальным событиям. Или будем точно знать, что это сны.
— Вряд ли, — Дэниел покачал головой. — В тетради нет последовательности. Про пожар — на одной из первых страниц.... на следующей точно сон, и явно довоенный, даже, я бы сказал... Я стою посреди Пикадилли... Простите, мисс Уинстон, я опять от первого лица... Да, стою посреди улицы, у магазина Паркинса, справа и слева мимо проезжают машины, а напротив, на здании магазина Тауэр Рекорде, сам собой разворачивается огромный небесный шатер, зеленый на фоне голубого неба, и на нем большими буквами мое имя... Я поднимаюсь в воздух и прижимаю руки к бокам, чтобы не мешали лететь, подлетаю к шатру, в нем проем наподобие двери, я влетаю и вижу себя дома, в маминой постели, мне хорошо, но я хочу, чтобы мама была рядом, а ее нет, и я начинаю плакать и летать вдоль стен...
— Все, — будничным голосом произнес Дэниел. — Текст на странице обрывается.
— Полет, мама... Почему вы думаете, что этот сон — более ранняя запись, чем о пожаре? До войны магазина Тауэр Рекорде еще не существовало.
— Верно, — согласился Дэниел. — Кажется, он только в восьмидесятых появился. Но... Магазин Паркинса закрылся в тысяча девятьсот тридцатом. Потом там был магазин готового платья, долго, несколько десятилетий, а сейчас, кажется, салон электроники.
— Помню это место, — протянула Кэрри, — но не знала, что там было раньше, тем более в тридцатых годах.
— Я хорошо знаю Лондон, — улыбнулся Дэниел. — А в Тауэр Рекорде бывал много раз, я увлекался музыкой барокко, сейчас уже нет, а когда хочу купить какую-нибудь запись, то ищу в интернет-магазинах..
Он не закончил фразу и замер с протянутой рукой, глядя поверх головы Кэрри. Она обернулась: ничего там не было — голая стена, ни одной фотографии, полки или еще чего-то, способного привлечь внимание.
— Что... — начала она, но Дэниел сказал удрученно:
— Господи... Совсем из головы вылетело. То есть тогда я не обратил внимания, читал быстро... Сестра Изабель писала странно — некоторые описания очень четкие, так и видишь, а некоторые — непонятные, будто набор слов, и я только сейчас...
— О чем вы?
— Там... ближе к концу, но не в самом... сестра Изабель описывает, как летала... она довольно часто летала во сне, это будто детские впечатления...
Как он долго подбирается, подумала Кэрри, но промолчала, надо было дать Дэниелу возможность углубиться в собственную память, растормошить ее, чтобы увидеть детали.
— Тут я не могу подробно, потому что пробежал взглядом. Да, вот... Я лечу высоко... Это сестра Изабель, вы понимаете... Город я знаю, видела на фотографиях, узнала высокий дом, очень высокий, как император, но есть выше, и я не одна в воздухе, еще летят, не люди, а души, кружатся, а внизу пожар, будто спички горят, я спрашиваю у тех, кто летит рядом, кто они, но все молчат... страшно...
Дэниел опустил голову, подумал и закончил:
— Больше на той странице ничего не было. Видимо, ей стало действительно страшно, и она проснулась. Вам это описание ничего не напоминает?
— Если бы вы не спросили, я бы сказала: нет, не напоминает. Но когда спросили... Одиннадцатое сентября, вы тоже об этом подумали?
— Да, только что. Очень похоже, верно?
— Как катрены Нострадамуса, — пожала плечами Кэрри. — Огненные железные птицы падают на город... Каждый интерпретирует по-своему. Похоже, но... Этот сон мог означать что-то совершенно другое.
— Мог, — подумав, согласился Дэниел. — Если рассуждать здраво.
— Эта запись близко к концу, говорите вы?
— Страниц за десять. Но это ни о чем не говорит. Опытный эксперт смог бы, наверно, определить время по составу чернил.
— Действительно, — оживилась Кэрри. — Сестра Изабель вела дневник не один год. За это время появились шариковые ручки.