— Вот как! — не удержалась Кэрри от восклицания, и мать Катерина подняла на нее вопросительный взгляд.
— Вам об этом что-то известно? — спросила она, прервав рассказ.
— Мистер Данн был философом, писал книги.
— Знаю, — сухо сказала настоятельница. — В нашей библиотеке этих книг нет.
Видимо, она хотела сказать, что книги мистера Данна носили слишком светский характер. Естественно, мать Катерина их не читала и монахиням не позволила бы. «Многоуровневые наблюдатели» Данна для матери Катерины были так же чужды, как космические пришельцы.
— Мистер Данн полагал, что за нами следят существа, которых он назвал наблюдателями, — понимая, что мать Катерина ее не слушает, Кэрри тем не менее не могла остановиться. — Для наблюдателей нет времени, и потому им доступно наше прошлое и настоящее. Но за наблюдателями следят другие наблюдатели, более высокого уровня...
— И все это неимоверно глупо, — покачала головой мать Катерина. Будь она на месте матери Беатрис, вряд ли мистеру Данну удалось бы задурить голову бедняжке Изабель.
— Может быть, — смешалась Кэрри. — Я хочу сказать... Сестра Изабель, видимо, понимала, о чем толковал мистер Данн.
— Вряд ли, мисс Уинстон. В последние годы жизни сестра Изабель почти совсем утратила связь с реальностью. Я не присутствовала при тех беседах, и мать Беатрис не посвятила меня в детали, но сестру Изабель я помню. Она почти не выходила из кельи, а когда выходила, то передвигалась подобно сомнамбуле. Отсутствующий взгляд, полная погруженность в себя. Говорила что-то непонятное...
— Но записи в тетради, как их запомнил мистер Данн, свидетельствуют о ясном уме!
— Это наверняка гораздо более ранние записи, хотя там нет дат и судить трудно. Читайте, если вам интересно.
— Вы говорите, что сестра Изабель утратила связь с реальностью. Но именно она вынесла сестру Виннифред из пламени, пожертвовав собой!
— Думаете, она понимала, что рискует жизнью? — с сомнением произнесла мать Катерина. — Полагаю, это было инстинктивное желание помочь, да. Отсутствие инстинкта самосохранения.
Сама мать Катерина не бросилась бы, позабыв обо всем, спасать кого бы то ни было, поняла Кэрри. Не тот характер. И сестру Изабель ей никогда не понять.
— Именно поэтому, — закончила настоятельница, — мать Беатрис не стала подавать прошение о начале процесса причисления сестры Изабель к лику святых.
— Это было возможно? — удивилась Кэрри. — В протестантизме, я знаю, нет поклонения святым.
— Наш монастырь принадлежит к англиканской церкви, — сухо произнесла мать Катерина. — У нас более либеральные взгляды, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Думаю, да, — пробормотала Кэрри. — Прошу прощения, я довольно далека от религии.
Мать Катерина посмотрела на нее осуждающе. «Это видно, — говорил ее взгляд. — Современная молодежь, что с вас взять...»
— Вам удобно в кресле? — спросила настоятельница, не желая продолжать разговор об отличиях англиканской церкви от традиционного протестантизма.
— Спасибо, — кивнула Кэрри.
— Что ж, читайте.
Уходя, мать Катерина обернулась и внимательно оглядела комнату, будто запоминая расположение каждого предмета, — давала понять Кэрри, что ничего здесь не следует трогать и тем более не пытаться открыть сейф, который, хотя и остался не запертым, но представлял собой крепость-ловушку, куда хочется попасть, но где ожидают неприятные неожиданности.
Настоятельница вышла и тихо закрыла за собой дверь.
Кэрри положила тетрадь на колени, погладила обложку. Показалось... Только показалось, конечно, но ощущение было таким, будто вчера мать Катерина давала Дэниелу читать другую тетрадь.
«Я знаю, что ночью случится пожар. Я не знаю, откуда я это знаю. Я знаю, что умру в огне. Я не знаю, почему так в этом уверена. Мне не страшно. Чувствую душевный подъем и молюсь, чтобы Творец ниспослал мне силы.