В семнадцать лет его отправили в Итон, в хороший колледж. Там он получил репутацию психа и воришки, всегда голодного и совершенно бессовестного. А одна из женщин, которая его знала в студенческие годы, сказала корреспонденту «Дейли телеграф», что он был «злобным, расчетливым и жестоким мерзавцем».
Летом 1914 года, так и не отыскав себе достойного места в жизни, он записался в Ирландский Гвардейский полк, но тут почти одновременно началась Первая мировая война и умер его отец, оставив ему значительное состояние и титул баронета. Похоронив отца, молодой лейтенант послушно вернулся в полк, но в день отплытия во Францию потерял сознание на палубе и был снят с корабля по причине солнечного удара с осложнениями.
Этот диагноз обошелся Джоку недешево. Никто не сомневался, что гражданскую жизнь он себе купил. И купил жизнь вообще, потому что ирландские гвардейцы понесли значительные потери в первые недели войны, а, как известно, первыми на войне погибают лейтенанты.
Кстати, заменивший его в должности командира взвода Гамильтон Бернс погиб в сентябре вместе со всем взводом.
Джок был уволен из армии из-за артрита левой руки и приступов амнезии.
После этого Джок ударился во все тяжкие и промотал имение, а также умудрился заложить 30 тысяч акров земли, принадлежавшей детям его покойного брата, опекуном которых он стал. Как он выпутался из этой истории — неизвестно. Правда, после этого скандала его жена Вера, с которой он прожил двадцать семь лет и от которой у него была дочь, подала на развод, и Бротон стал холостяком.
В наследство от брата ему осталась большая кофейная плантация в Кении, и Джок решил поправить дела, отправившись туда, тем более что в Англии жить становилось все труднее.
И тут он влюбился в Диану.
Чем смог пленить такую красавицу этот человек, совершенно непонятно. Внешне он не вызывал никакого доверия, не говоря уж о симпатии. Такие типы играли негодяев в сентиментальных кинодрамах. Он был невысокого роста, худой и сутулый, большой крючковатый нос нависал домиком над усами, обрамлявшими рот со всегда опущенными углами губ. Глаза у него были черными, волосы на голове остались лишь на темени и затылке, к тому же Джок в последнее время их красил, отчего они отсвечивали зеленью, как крылья майского жука.
Я видел его фотографию. Он был снят на свадьбе дочери в 1938 году — вполне миловидная дочь (впрочем, нельзя быть в этом уверенным до конца, потому что ее лицо скрыто под вуалью), кажется, на голову выше отца, который поправляет ей сзади юбку, а в другой руке держит перевернутый цилиндр, словно просит милостыню.
Бротон сделал предложение Диане и получил согласие.
Бротон согласился на странное условие, которое поставила красавица: если она полюбит человека моложе его, то Бротон не только соглашается на развод, но и обязуется пожизненно платить Диане 5000 фунтов стерлингов ежегодно. А ведь в то время фунт был по крайней мере вдесятеро дороже, чем сегодня.
Вернее всего, Диана соблазнилась на деньги, на сказочное состояние Бротона, которого не существовало. Возможно, Бротон скрыл от нее, что находился в то время под судом из-за этих проклятых тридцати тысяч акров, принадлежавших племянникам.
А вот дальнейшие шаги Бротона, желавшего обеспечить себе любовь Дианы, были по крайней мере странными.
Он обратился к Хью Дикинсону, безнадежно и давно влюбленному в Диану, чтобы тот помог ему в следующем. Хью должен был украсть из отделения для перчаток автомобиля Дианы ее драгоценности. Да, именно там она якобы возила с собой все бриллианты. Сделать это надо было в Южной Франции, куда Джок повез Диану в предсвадебное путешествие. И Хью отправился вместе с молодоженами. Затем Диана обратилась в страховую компанию и потребовала возмещения. Компания отнеслась к той истории без доверия, но доказать подлог никто не смог, и как раз перед отъездом в Кению Диана получила от страховщиков 12 тысяч фунтов за жемчужное ожерелье, которое обошлось Бротону в 6000 фунтов.
Но на этом Джок не остановился.
Успех подействовал на него возбуждающе.
Он заявил Хью Дикинсону, что намерен сообщить в полицию, что жемчуг украден именно им. И когда Хью испугался, то предложил ему новую авантюру: ограбить свое собственное родовое поместье, а именно утащить оттуда полотна Гейнсборо и Констебля, которые висели в столовой Доддинггона.
Ночью Дикинсон забрался в пустой дом — Джок отпустил сторожа и садовника, а сам с Дианой ждал вестей в Лондоне, в клубе «400», у всех на виду. Дикинсон снял оба полотна, спустился с ними по приставной лестнице в парк, затем прошел на задний двор, где облил полотна керосином, оставленным для него хозяином.