— Почему же?
— Слышал вашу беседу с Дарьей. Разрешите представиться: Борис Борисович Морокко, с двумя «к».
Мне хоть с тремя, лишь бы что-то узнать об Алексее Ладо-шине. Морокко привел меня в комнату и усадил в кресло, обтянутое чем-то оранжево-красным: уж не вторым ли халатом? Коли он представился, то нужно представиться и мне:
— Следователь прокуратуры Рябинин.
Я не допрашивал, не собирался вести протокол, но сыскные замашки у меня уже окрепли. Этот человек был мне просто интересен хотя бы тем, что его возраст не поддавался определению: то ли молодой, то ли моложавый.
— Где вы работаете, Борис Борисович?
— Долго перечислять... Был клипмейкером в рекламной фирме, в «Сафари-парке» служил факельщиком...
— Ассенизатором?
— Не фекальщиком, а факельщиком: во время ночной охоты освещал территорию факелами. Потом в отделе кадров был рекрутером, в «Киллер-кафе» отвечал за фейс-контроль.
— Наверное, «Кибер-кафе»?
— Именно «киллер». Тогда им владел Петька-Шашлык. В сельском хозяйстве на Псковщине внедрял разведение цитрусовых...
— Вместо картошки?
— Иронизируете? А я даже учил правильно носить одежду.
— А чему там учить?
— А вот скажите, как правильно надо носить мокасины?
— Как... Надел да пошел.
— Но как надел? Мокасины носят исключительно на босу ногу.
Я огляделся: стены забраны дубовыми панелями, комод обтянут кожей, зеркало в хитроумной раме, напольные фарфоровые вазы... Видимо, фекальщики, то есть факельщики, неплохо зарабатывают. Мне пора было переходить к цели моего визита:
— Борис Борисович, вы у женщин наверняка пользуетесь успехом?
— Потому что я адекватен.
— То сеть?
— Квартиру мою видите, дача, иномарка цвета «ниагара», а, как вы знаете, иномарка — это наше все.
Похоже, что так. Раньше говорили, что автомобиль не роскошь, а средство передвижения... Ошибались: автомобиль не роскошь и не средство передвижения — автомобиль есть показатель престижа.
— С соседом вашим, Алексеем Ладошиным, были знакомы?
— Лишь здоровались.
— Знаете, что с ним случилось?
— Дарья Ивановна со мной поделилась: он покончил с собой, что естественно.
— Почему естественно?
— Такие люди, как Леша, должны выпадать в осадок.
Логика требовала спросить, какой осадок, какие «такие люди» и почему им следовало в него выпадать. Но я не допрашивал, а просто спрашивал. Логика необходима для протокола, мне же требовалась просто быстрая информация о главном. А это и есть главное. Впрочем, про осадок я уже знал, точнее, догадывался. Следователю нельзя без интуиции. Хотя какая, к черту, интуиция, если сосед с верхнего этажа в халате курит у соседки с нижнего в ее спальне?
— Борис Борисович, а при муже вы к Дарье заходили?
— Конечно, мы не только соседи по дому, но у нас и дачи рядом. Дарья Ивановна всегда мне нравилась — она респектабельна, у нее есть чувство стиля, и при этом она не шопоголичка...
— Непьющая?
— Не увлекается шопингом, не барахольщица, значит. Женщина мне нравилась, но мое чувство было еще не завершено. А прошлым летом, на даче... Алексей был, разумеется, в отъезде...
— Вы свое чувство завершили? — попробовал я угадать.
— Не так вульгарно, как вы подумали. У меня врачи обнаружили остеохондроз. Я попросил у Дарьи совета, как у классной массажистки. Она владеет тибетским массажем Ку Нье. А после сеанса случилось то, о чем вы подумали.
Он победно запахнул халат. До сих пор внешность Морокко не цепляла моего взгляда, поскольку лицо этого плейбоя казалось ленивым до скуки. Но теперь я присмотрелся: щеки цвета неотваренных сарделек подрагивали, словно лежали в кипятке; глаза раскосые, а передние зубы еще раскосее — будто шатаются. Вылитый заяц. Говорит, что его любят женщины... За что же? Неужели за адекватность?
— Господин следователь, не подумайте, что мы с Дарьей просто любовники. Будем оформлять брак и даже повенчаемся.
— А не боитесь?
— В каком смысле?
— Что Алексей вернется?
— Как вернется, если он на себя руки наложил, и даже тела не нашли?
— Вот такие и возвращаются.
— О чем вы говорите? Он — в земле.
— Вылезают, — заверил я.
Я вышел из квартиры. На лестнице меня догнал Морокко.
— Вас подвезти?
— Нет, Борис Борисович, спасибо.
Он вышел вместе со мной на улицу и остановился у холеного автомобиля внушительной комплекции. Видимо, ему не так хотелось меня подвезти, как продемонстрировать свою любимицу, его «все»... Зря... Как это ни модно и ни по-мужски звучит — я равнодушен к машинам и в них не разбираюсь. Впрочем, украшение, блестящую фигурку на капоте, я оценил: