— Симпатичный пингвин...
— Это сорока, — поправил он.
Глава 4
У меня в сейфе лежат несколько толстых папок: я расследую одновременно несколько преступлений. Похоже, что дел у меня стало больше. Прибавилось еще одно, неофициальное — Лешино самоубийство. Оно как-то сумело вытеснить из сознания все остальные дела. Вот что значит чувствовать боль потерпевшего... И думал я теперь больше о суициде, чем о тех преступлениях, которые расследовал. В памяти вертелись разные эпизоды, мне хотелось найти что-нибудь похожее на случай с Алексеем. Плясать надо от мотива. Из-за чего он решился уйти из жизни? А из-за чего люди вообще это делают?
Дарья Ивановна считает, что все случилось из-за водки. Но из-за водки на самоубийство не идут, из-за водки как-то больше идут на убийство. Вообще, пьянка лишь способствует, а причины надо искать другие. Мой куцый опыт...
Разбил иномарку и с горя повесился; обошли должностью, не дали место управляющего — на рельсы в метро; деньги просадил в казино; из-за любви, муж ушел к другой... Из-за любви. А знал ли Алексей про связь жены с Морокко? Узнал и принял жуткое решение.
В любом случае надо начинать с правоохранительных органов. Я приехал в прокуратуру: чужой район, малознакомые ребята... В канцелярии сразу выяснил, что материал о самоубийстве гражданина Ладошина зарегистрирован. Секретарша проинформировала:
— Кабинет двадцать первый, следователь Джеймс Бонд.
— Почему Бонд? — удивился я.
— Потому, что он Бондарев.
Следователь походил на Бонда не больше, чем я на Шерлока Холмса. Скорее, он смахивал на гастарбайтера после трудового дня, который никак не может отдышаться.
— Рябинин, не знаю, как у тебя, а мне идут дела одно круче другого.
— Например?
— На пустынной улице человек получил удар по голове...
— Чем?
— Твердым предметом.
— Откуда же этот предмет взялся?
— Потерпевший не видел.
— И что же ты нарыл?
— В протоколе записал: удар нанесен неопознанным летающим предметом.
— Откуда же он взялся на пустынной улице?
— Скорее всего, с НЛО.
— У вас в районе они летают?
— Люди видели.
Бонд вздохнул шумно, будто вместо легких у него была пневматика. К этому тяжкому вздоху он присовокупил слова:
— В отпуске еще не был. В выходные либо допросы, либо дежурство. Есть день ВДВ, день шахтера, день птиц, даже день риелтора... А вот дня следователя нет. В Америке есть День сурка...
— И так много праздников.
— Вот ликвидировали Седьмое ноября, а можно провозгласить его Днем медведя. Сурок в свой день просыпается, а медведь как раз осенью спать ложится.
Я не семи пядей во лбу, но дураков сторонюсь. Особенно тех, которые при государственной должности. Теперь глупые решения хитро зовутся нехваткой административного ресурса. Обсуждать с Бондом следственные проблемы расхотелось. С людьми недалекими можно говорить только о чем-то конкретном.
Он положил передо мной хилую папку, тонкую, как кусочек оргалита:
— Прокурор велел мне ознакомиться и решить вопрос о возбуждении уголовного дела.
Милицейский материал, оформленный второпях и неполно: акт вскрытия потерпевшей; допрос гражданина Ладошина, который выбросил ее из машины; опрос его супруги Ладошиной Д. И.; ее заявление о самоубийстве мужа; опрос матери погибшей... Нет ни свидетелей, ни протоколов о дорожно-транспортном происшествии, ни протокола следователя прокуратуры. Да он, видимо, и не вызывался. Я спросил:
— Коллега, что ты думаешь об этом неосторожном убийстве?
— Думать о пустяках мне некогда.
— Неосторожное убийство — пустяк?
— Без комментариев, Рябинин.
Считать гибель человека пустяком мог либо дурак, либо следователь неопытный. Впрочем, если нет ума, опыту не на что ложиться.
— Послушай, Бонд...
— Как?
— То есть Бондарев. Ты этот материал сам-то читал?
— Блин, за кого ты меня держишь? Сразу ознакомился. Но у меня по двум делам сроки горят.
— Если ознакомился, то как этот Ладошин мог выбросить женщину на ходу? Он же вел машину?
— Не попал, умник. За баранкой сидел не он, а его жена.
— Кто это сказал?
— Жена и сказала.
Глава 5
От следователя вышел я каким-то обескураженным. Меня даже не оправдывал выпавший снежок, который от света фонарей мгновенно пожелтел. Неужели я надеялся отыскать в материалах дорожного происшествия намек на то, что Леха жив? Это как надеяться, что выпавший снег будет всю зиму лежать чистым. Или меня укололо последнее слово Бонда, оскорбившего меня «умником»? Но на дураков обижаться — самому дураком стать.