— Катя, хочешь, угадаю меню твоего обеда? — спросил он.
— Ну, — отозвалась повариха.
— На первое — суп перловый со свиной тушенкой...
— С говяжьей.
— На второе — перловая каша с говяжьей тушенкой.
— Со свиной...
— На третье компот из сухофруктов.
— Кисель из концентрата.
С этими киселями у нее была морока: они получались такими густыми и плотными, что приходилось их не по кружкам разливать, а раскладывать по мискам, разрезав на прямоугольные брусочки.
— А я бы съел кусок фаршированной индейки, — заявил Эдик.
— Фаршированной чем? — захотела узнать повариха.
— Разумеется, фисташками.
Эдик высокий, рыжий, и тоже, как и я, в очках. Подвизается в науке: не то лаборант, не то аспирант. Весь полевой сезон с него сползала тоненькими лохмотьями красная, сгоревшая на солнце кожа.
— Если ты хочешь фисташек, то я желаю салат из морских коньков, — сообщил Алексей, то есть Леха.
— Почему именно из коньков? — удивилась Катя.
— Дело в том, что у морских коньков потомство вынашивает самец.
Дело в том, что у Лехи нелады с логикой, да и с характером не все ладно: безволен, как обвисший мокрый брезент палатки после дождя. Или как его прямые выгоревшие волосы, висевшие по-женски почти до плеч. Они почему-то влажно блестели, отчего Леха походил на мокрого петуха.
— Пивного бы супчику, — вздохнул Петр.
— Таких не бывает, — почти сердито бросила ему Катя.
— Если и не бывает, то бутылочку пивка всегда можно прикупить.
Социальное положение Петра Яичкина было невразумительным — то ли мелкий предприниматель, то ли бомж. Скорее, ближе ко второму. Лицо его окаймляла пегая бородка, смахивавшая на куст перекати-поле, откуда слегка таращились удивленные глаза, будто он видит то, что никому не видно.
— Щец бы кислых, — буркнул Макарыч.
— Капуста только морская в консервах, — отозвалась повариха.
Мы обедали, а за нами наблюдал с ближней сопочки тарбаган, живший там в желтой норе. Обычно он глянет и скроется. Теперь же зверек стоял рыжим столбиком, уложив лапки на светлой груди, будто чувствуя, что мы скоро уедем.
Как правило, наш обед укладывался примерно в полчаса. Но в последний день он затянулся: словно английские джентльмены после обеда за чашкой кофе и сигарой, мы болтали за миской киселя.
— Корячились с лопатами и ломами... Не проще ли было бурить, — продолжил Эдик давно начатый разговор.
— Получили бы керн, а нужно проследить залегание пластов, простирание, углы падения... — заметил Макарыч.
— Экскаватором можно рыть, — заметил Леха.
Я возразил:
— Здесь — то мягкий суглинок, то каменный останец.
— Руководства крепкого в стране нет: строили-строили коммунизм, а построили общество потребителей, — сделал политический вывод Эдик.
— Аллигаторы виноваты, — добавил Петр.
Поскольку его мысль никто не понял, то за столом поти-шело. Петр спохватился:
— Я хотел сказать: не аллигаторы, а олигархи.
— Говорят, что один олигарх объявил голодовку, — вспомнил Леха.
И тогда Эдик сделал второй политический вывод:
— Со временем вся власть перейдет к олигархам, и страной будет править Олигарх.
Мужчина должен интересоваться политикой. Она, как локомотив, тащит за собой интерес ко всему, а значит, интерес к жизни. Мне нравилось, что ребята говорят о политике. Это лучше, чем о бабах-то и о футболе... Люди, презирающие политику, равнодушны: им неинтересно, что было; им неинтересно, что будет; а им лишь интересно то, что есть.
— Живем глупо, потому что перенимаем все чужое, — сказал Макарыч.
— Да, никакой самостоятельности, — подтвердил я.
— Фильмы клепаем по голливудской колодке. Наши актрисы научились у ихних соревноваться, у кого было больше мужей, — поделился мыслями Леха.
— Морковку из Израиля возим, — вмешалась Катя.
— А биг-маки? — встрепенулся Петр. — В рот не лезут, а жуем.
— Скоро разрешат торговлю наркотой и однополые браки, — убежденно заверил Эдик.
Тарбаган скрылся в своей норке. Нам пора было собираться.
Глава 2
Палатки не трогали: нам еще спать в них в последнюю ночь. И стол потребуется для прощального ужина. Паковали все, что пакуется. Лагерь стал походить на цыганский табор — только без лошадей: вьючные ящики, ящики с образцами пород, ящики с остатками крупы и тушенки... Личные рюкзаки, рулоны кошмы, шанцевый инструмент, какие-то ведра, банки...