— Макарыч, не женился? — ступил я на тему личной жизни осторожно, словно на стекло.
— Мне уже за сорок.
— И за семьдесят женятся.
— Лет в тридцать встретил я святую — не женщина, а чистый ангел.
— Откуда же такой ангел?
— Видать, отбился от стаи.
— И куда же она делась?
— Кто знает, куда улетают ангелы. Да и поселиться в моей квартире ангел не рискнет.
— Почему так?
— Моль летает.
— Макарыч, это не моль, а время у тебя в квартире трепещет.
Мог ли я давать советы человеку старше меня? Я, который сам холост... Помявшись, Макарыч сообщил нехотя:
— Зверя я завел, моль жрет на лету. Даже в шкаф за ней ныряет.
— Что за зверь?
— По имени кот.
В моем сознании булькнула жидкая мыслишка, неясная до глупости. Я задвинул ее туда, где самое место таким бесформенным проблескам.
Макарыч спросил:
— Говорят, Леха попал в историю?
— Уже выбрался.
Теперь, когда определилась цель его визита, беседовать стало легче. Как же я сразу не докумекал, что он пришел узнать о судьбе товарища? Пришлось все рассказать. Мы повздыхали, повспоминали, погоревали... Уж теперь-то Макарычу оставалось только распрощаться, но он уселся поплотнее, будто только что вошел, и с острым любопытством уставился на компьютер. Насмотревшись, изрек раздраженно:
— У моего директора компьютер поновей.
— Рад за твоего директора.
— Сергей, мне нужен совет...
У кого же просить совета, как не у приятеля — юриста и следователя? Его интерес к компьютеру я соединил с тем советом, за которым он пришел:
— Макарыч, украли его?
— Что украли?
— Компьютер.
— Хуже, Серега.
— Что же может быть хуже?
— Опозорили и меня, и директора.
Проснувшийся во мне интерес сделал встречу осмысленной. Компьютер опозорил. Скорее всего, проделки хакеров.
— Сергей, расположены мы так: кабинет директора, а перед ним что-то вроде приемной, где сидим я и Римма — референт, а вообще-то секретарша. И все. Ну, по вечерам приходит уборщица Ю.
— Кто?
— He то якутка, не то монголка. Вообще-то, она — Юлия. Я перечислил лиц постоянных. Четыре человека.
— Макарыч, зачем ты их мне перечисляешь?
Он вздохнул от невыразимости того, что хотел сказать. Да нет, что хотел сказать, выразить сумел:
— Сергей, я теряю свой статус.
— Еще не весь потерял?
— Говоря по-русски, я могу потерять хорошую работу.
Я снял очки. Гражданское и трудовое право меня никогда не привлекали, мой конек — уголовное право и уголовный процесс. Макарыч пришел не по адресу. Но выслушать его все же следовало:
— Семен Макарыч, излагай по порядку.
— На работу я прихожу первым — в поле привык рано вставать. Вхожу в наш офис... Сперва подумал, что штукатурка осыпалась... Или затеяли ремонт и все заляпали белой краской. Да нет, тут дело хуже.
— В смысле?
— Монитор и весь компьютер вымазаны птичьим пометом.
Он ждал моей реакции. Но ее не было, потому что я никак не мог взять в толк, почему он с этой чепухой пришел ко мне в прокуратуру? Не дождавшись моего ответа, Макарыч продолжил:
— Уборщица приходит по вечерам. Пришлось мне купить поллитру и отмыть компьютер водкой. Не уверен, что он будет работать...
В полевых условиях мы были дружны и потому едины. Теперь, в городе, каждый стал отдельной личностью, а, как известно, личность обрастает чертами. Из всех ребят к Макарычу я относился со смутной недоверчивостью. Не верил я в мудрость его прищуренных глаз. Видно, жило во мне подозрение, что он был застрельщиком той жуткой истории с поварихой.
— Макарыч, как же птицы попали в ваш кабинет?
— Не знаю, но на ночь я открываю форточку.
— Вот и отгадка, — торопливо заключил я этот никчемный разговор.
— Не, не отгадка...
Он расстегнул свою сумку и достал бесформенный пакет. Разворачивал медленно, едва прикасаясь пальцами, словно имел дело со взрывным устройством. Газета отшуршала... Черные перья, клюв, стекляшки глаз, кровь...
— Какая гадость, — не удержался я.
— Лежала в ящике моего стола. Что, следователь, скажешь?
— Макарыч, у тебя есть враг?
Я чуть было не добавил: мелкий и глупый. Но он уже этого врага начал вычислять, перебирая тех, с кем соприкасался ежедневно:
— Директор отпадает: мужик серьезный и меня ценит. Уборщица Ю, в смысле Юлия, к делу не относится: уберется вечером и уйдет. Правда, с Риммой, референтом, у меня отношения шершавые.