— Жена с любовником сбежала...
Водитель молча врубил двигатель, и мы влились в поток. Какой там поток — ленивое течение. Водителю хватило времени разглядеть следователя-растяпу, у которого увели жену. С таким следователем можно и потрепаться, тем более что тема была веселой.
— Бить будешь? — спросил он.
— Кого?
— Конечно, бабу.
Водитель — молодой, с узким лицом, бритой головой, в темных очках — походил на буддийского монаха, правда, веселого. Или он меня развлекал?
— Теперь девчата вместо свиданий в парках едут на моря в азиатские страны.
— Купаться?
— Ну, заодно и купаются.
Я не спускал глаз с черного автомобиля. Он перестроился в другой ряд. Зачем? Или дама уже приехала?
— Раньше, говорят, у нас секса не было. А теперь? Взять хотя бы Эммануэль. Если глянуть по правде, то она кто?
— И кто?
— Да шлюха.
Движение оживилось. Где-то кто-то выдернул пробку. Я боялся, что водила меня высадит и повернет назад к своему боссу. Вся надежда была на запас его историй и мыслей о любви:
— Мой босс любит заниматься сексом в своем кабинете.
— Неудобно же.
— Это смотря какой стол.
Я огляделся, будто попал в незнакомое место. Так и было: чужая машина, чужой водитель. На кой дьявол я увязался за директором?
Водитель начал новую историю:
— Мой приятель жалуется на свою телку. Мол, в кровати лежит, как дохлая лягушка.
— А что ей делать?
— Шевелиться, дергать его...
— За что?
— Не за нос же...
Дослушать эту дивную историю мне не удалось — черный автомобиль резко съехал с дороги и пропал под дворовой аркой.
— Туда я не поеду, — отрезал водитель.
— Спасибо тебе, — на ходу сказал я и ринулся в подворотню.
Но во дворе черного автомобиля не было. Не мог же он въехать в парадное? Я обошел двор. Директорская машина стояла за трансформаторной будкой, уткнувшись в сугроб снега, как громадный раздобревший ворон. Я прокрался к заднему стеклу и заглянул...
На коленях у директора сидела Римма. Они целовались с таким нетерпением, что я поскорее ушел, чтобы не стать свидетелем логического конца этой страсти.
Глава 5
От машины-то я ушел, но не от своих мыслей.
Следователю много чего надо знать, подчас весьма неожиданного и вроде бы ненужного: какую температуру выдерживают при пожаре отпечатки пальцев, что такое Y-хромосома, какова скорость разложения трупа, возможности геномной экспертизы, на какое расстояние бьет автомат «Агран», почему комнатное растение «диффенбахия» смертельно ядовито... И разбираться в психологии. Но я не помню, чтобы студенты юридического факультета изучали любовные отношения. Поработав, могу доказать, что эти отношения бывают покруче самых запутанных убийств.
Когда я в столовой беседовал с Риммой, то даже позавидовал Макарычу: молодая, современная женщина не находила слов от восхищения, чтобы описать его достоинства. Наверняка она в него тайно влюблена, подумалось мне тогда: ведь она восхищалась моим другом как мужчиной. Впрочем, почему тайно?
И вдруг — директор, автомобиль, сугроб за трансформаторной будкой... Что-то тут не сходилось, или я чего-то не понимал. Слабоватая догадка пришла потом, уже дома...
Да, восхищалась Макарычем как человеком, брутальным мужиком, ну а директором — как руководителем. Римма была слишком амбициозна, чтобы со своим высшим образованием подавать кофе и сидеть в кабинете, куда подбрасывают дохлых птиц и гадят на мониторы. Ради карьеры спуталась она с директором, ради нее! Но это уже не мое дело, и даже не Мака-рыча.
По дороге я накупил газет и журналов — разных: серьезных, дамских, «желтых»... До сна было часа три времени — редкая удача. После ужина я развернул их, удивившись самому себе. Я оторвался от жизни. Разве можно так долго не прикасаться к прессе? Уйма неизвестной мне информации...
Жанну д'Арк не сожгли на костре, а она вышла замуж и нарожала много детей; Берию не расстреляли, а он сбежал и до пенсии прожил на Урале, работая сантехником; Пугачева вышла замуж за грека по фамилии Идиотис, и теперь она Алла Идиотис; Чехов ездил на Сахалин, чтобы посетить местные бордели.
Телефонному звонку я даже обрадовался, поскольку он спасал меня от газетной дури.
— Слушаю.
— Сергей Георгиевич, дежурный РУВД капитан Фокин. Происшествие.
— Фокин, есть же дежурный следователь прокуратуры по городу.
— Он на другом происшествии. Прокурор района велел вам позвонить.
Я глянул на часы — двадцать три ноль-ноль. Похоже, я ко всему привыкну: к крови, к трупам, к слезам, к бандитским мордам, но мне никогда не привыкнуть к ночному телефонному звонку, который не звонил, а взрывал тишину.